— Почему?! — вскрикнула она, её голос дрожал от гнева и горя. — Почему ты бросился защищать меня, зная, что не сможешь победить?!
Её пальцы нервно сжали край скамьи, почти до боли. Её сердце металось между любовью к Каролю и отчаянием от его утраты. Её разум прокручивал события снова и снова, словно пытаясь найти способ, как всё могло пойти иначе.
Она подняла голову и уставилась на потолок, пытаясь сдержать новый поток слёз.
— Это я виновата... — прошептала она, закрыв глаза. — Если бы я не согласилась на это свидание, если бы я не пошла за ним, он бы был жив.
Её волосы слегка растрепались, и она убрала прядь с лица дрожащей рукой. Ей казалось, что стены камеры сжимаются, будто сама темница питается её горем.
Снаружи, за прозрачной дверью, лениво плавали рыбы-удильщики, их тусклый свет напоминал звёзды в ночи. Но для Марины этот свет был неутешительным. Она хотела, чтобы всё это оказалось сном. Чтобы она могла проснуться в своей комнате, где Аква будет ворчать на неё за беспорядок, а бабушка варить их любимый морской суп.
Она встала и сделала несколько шагов по камере, её босые ноги мягко касались холодного пола. Глухое эхо её шагов звучало как приглушённый зов к самой себе: "Соберись".
— Я не могу просто сидеть здесь и жалеть себя, — пробормотала она, сцепив руки перед собой. — Кароль пожертвовал собой, чтобы я жила. Это значит, что я должна бороться. Для него. Для Аквы. Для всех.
Её глаза засверкали новым светом — светом решимости. Хотя боль потери не покидала её, Марина поняла, что она обязана выбраться из этой темницы, найти Акву и вместе сразиться с Нероксой.
Она подошла к прозрачной двери камеры и приложила к ней ладонь. Её отражение, слабое и мерцающее, смотрело на неё.
— Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказала она самой себе, словно слышала голос Кароля.
И впервые за долгое время её дыхание стало ровным. Марина знала, что дорога к свободе будет нелёгкой. Но она также знала, что у неё есть для этого силы. Сила любви, силы сестринства и веры в то, что добро сможет победить.
Марина резко вскинула голову, словно услышала внутренний голос, пробивающийся сквозь волны отчаяния. Её лицо всё ещё блестело от слёз, но в глазах зажглась искра решимости.
— Нет! — громко и твёрдо произнесла она, её голос эхом разнёсся по каменным стенам. — Я не должна сдаваться!
Она встала с твёрдой каменной скамьи, почти споткнувшись, и провела руками по лицу, стирая остатки слёз. Глубокий вдох наполнил её лёгкие, и она почувствовала, как её тело, до этого дрожащее от беспомощности, снова обретает силы.
— Кароль пожертвовал собой ради меня, ради нас всех. Я должна продолжать бороться. Я должна выбраться отсюда, — произнесла она, будто клялась самому миру.
Марина обвела взглядом мрачное помещение. Темница была пуста, кроме каменной скамьи и грубых стен, покрытых сыростью. За дверью с прозрачными, толстыми стенами, лениво плавали рыбы-удильщики, их свет создавал призрачное свечение, игравшее на её лице.
— Нужно сосредоточиться, — прошептала она, прислушиваясь к звукам вокруг.
Коридор за дверью был тихим, словно замок затаил дыхание, выжидая её следующий шаг. Она сделала несколько шагов по камере, её босые ноги бесшумно касались холодного пола. В её голове начали роиться мысли о возможных способах побега.
— Ладно, Марина, ты ведь не раз справлялась с трудностями. Ты же ученица Азовского колледжа, — напомнила она себе, вспоминая уроки магии и защиты. — Нужно вспомнить всё, чему нас учили.
Она подошла к стеклянной двери и внимательно осмотрела её. Стекло было толстым, с мелкими трещинами, которые, казалось, не угрожали его целостности.
— Жаль, я не смогу применить магию воды, — задумалась она, сосредоточив взгляд на своих руках.
В темнице не было ни капли воды и она не могла использовать свои магические способности словно исчезли, будто их заблокировали.
— Проклятье... — прошептала она, ударив кулаком по двери, но тут же отдёрнула руку. Боль от удара вернула её к реальности.
Она отошла от двери и опустилась на одно колено, закрыв глаза.
— Подумай, Марина, — говорила она себе. — Ты всегда находила выход. Если не магия, то что?
Её взгляд упал на небольшой камень у стены, обломок от скамьи.
— Может, сработает... — задумалась она, подбирая камень.