— Мы не можем оставаться здесь, — тихо произнесла Изольда Навиновна. — Нас могут заметить.
Но Аква стояла неподвижно, глядя в сияющие глаза каменной королевы.
— Я найду её, — прошептала она себе под нос. — Я не позволю Нероксе забрать мою сестру.
И в этот момент ей показалось, что каменные глаза статуи на мгновение вспыхнули чуть ярче, словно океан услышал её клятву.
Когда они покидали храм, вода вокруг словно сгустилась, становясь плотнее, тяжелее. Каждый их взмах плавниками и хвостами отдавался в глубинах мягкими вихрями, но тишина храма всё ещё звенела у них в ушах, будто древняя песнь продолжала звучать даже за его пределами.
Аква первой выскользнула наружу, её грудь тяжело вздымалась. Она не могла избавиться от чувства, что каменные глаза Нероксы продолжали следить за ней, даже когда храм остался позади.
— Это было жутко, — пробормотал Тибурон, оглядываясь. — Они поклоняются ей… как божеству. Я знал, что Нерокса могущественна, но чтобы настолько?
— Они верят, что она защитит их, — добавила Лара, оборачиваясь к сверкающим улицам подводного города. — И, похоже, она действительно держит своё слово. Этот город цел, его не тронули ни войны, ни бедствия.
Волнатор хмурился, скрестив руки на груди.Когда они проплыли дальше, перед ними открылось нечто неожиданное — небольшая подводная деревня. Домики, сложенные из камней, плотно обросших водорослями, выглядели уединёнными, но ухоженными. Крыши из густых пучков ламинарии колыхались в такт подводным течениям, создавая иллюзию, будто строения дышали вместе с морем.
Рядом с домами простирались небольшие огороды. Среди песчаного грунта и каменных ограждений росли водоросли — тёмно-зелёная морская капуста, нежная ульва, похожая на рваные куски зелёной ткани, и тонкая морская спаржа, извивающаяся, словно пальцы морского духа.
— Это что, жилое место? — в удивлении прошептала Лара, осматриваясь. Она привыкла к заброшенным руинам, к опустевшим подводным городам, где лишь тени прошлого бродят среди обломков. Но здесь… Здесь было иначе.
Аква, Волнатор и Тибурон медленно двинулись вперёд, подгоняемые любопытством. Но внезапно Дельфина Нереусовна и Изольда Навиновна преградили им путь.
— Стойте, — голос Дельфины был мягким, но твёрдым. — Мы не знаем, кто здесь живёт.
— Они могут быть за Нероксу? — нахмурился Волнатор, напряжённо оглядывая домики.
Изольда Навиновна задумчиво провела рукой по воде, словно пробуя её на вкус.
— Могут. А могут быть просто напуганными. Возможно, они не поддерживают её, но соглашаются… чтобы выжить.
Повисла тишина. В их мире давно не было чёткого разделения на добро и зло — остались только выжившие и погибшие.
Аква грустно взглянула на домики. Она видела следы жизни — аккуратно сложенные камни, свежие посадки, а главное, слабый, но заметный свет в одном из окон.
И вдруг тёмная тень скользнула за стеклом. Кто-то был внутри.
Мужчина, старый, с усталыми морщинами и глазами, полными чего-то невыразимого, посмотрел на них. Он будто взвешивал что-то внутри себя.
Он не произнёс ни слова. Не сделал жеста. Только молча, посмотрел — взглядом, в котором смешались страх, отчаяние и… надежда?
Затем он погасил свет.
Как будто это была его единственная защита.
— Мы уходим, — тихо произнесла Аква, первой поворачивая прочь.
Никто не возразил. Они понимали: в этом месте обитали не только акваманты, но и их страхи.
Молчаливыми тенями они скользнули в глубину, оставляя за собой деревню, которая продолжала дышать в темноте, не решаясь выбрать сторону.
Марина сидела на холодном полу, обхватив колени руками. Камера давила на неё своими голыми, каменными стенами, а тишина была такой густой, что казалась почти осязаемой. Она не знала, сколько прошло времени — часы и дни давно потеряли для неё смысл. Здесь не было света, не было времени, не было никого. Только она и пустота.
Она зажмурилась, стараясь не поддаваться страху. Но тишина вползала в её мысли, шепталась с её сознанием, словно насекомые, ползущие под кожей.
— Поговори со мной! — её голос, полный отчаяния, взлетел вверх, разбиваясь о глухие стены. — Голос, скажи хоть слово!
Но в ответ — только молчание.
Марина прикусила губу, сдерживая слёзы.
— Ну, пожалуйста, — прошептала она, чувствуя, как её голос дрожит. — Я так сойду с ума от этой тишины…
И вдруг…
— Значит, ты готова признать, что ты здесь навсегда?
Голос раздался внезапно, словно его соткали из самой темноты. Он не был громким, но в этом безмолвии прозвучал так, будто вспорол саму реальность.