Удача сорвалась с крючка, нагло показав язык.
Красненькие очочки испанца блестели в свете желтых, дающих не слишком много света ламп. Хуан сидел за библиотечным столиком, отложив неудачное приобретение как можно дальше, чихал и ждал, пока успокоится Грецион Психовский.
Профессор как раз и стал причиной постоянно вздымающихся клубов пыли — будь он наделен какой-нибудь божественной силой, мог бы вполне выступить в роли катализатора извержения Везувия. Энергии бы Психовскому точно хватило.
В свое время профессор очень удачно выпросил у деканата доступ к международной библиотеке и теперь мог пользоваться практически любыми трудами, даже самыми оккультными и антинаучными. Но они-то сейчас и представляли наибольший интерес.
Профессор бегал от старенького компьютера с электронным каталогом к полкам, проверял местонахождение книг, искал, забирал, а потом складывал в стопку, строя какой-то свой аналог Вавилонской башни — та уже бы обзавидовалась.
Перед глазами, вместо, казалось бы, книг и полок, у Грециона мерцал знак, увиденный на лбу прекрасного юноши, расхаживающего по испанским улицам полураздетым. Совокупность фактов и наблюдений, которую заметила бы даже самая тупая версия Шерлока из всех оттисков реальностей, подсказывала профессору очень важную деталь.
Мерцающий знак Атлантиды на лбу будет носить только Атлант — и точка.
В глубине души профессор радовался такому невероятному совпадению — утром ты рассказываешь про Атлантиду, а потом Атлантида показывается тебе. Если это, конечно, действительно она, а не какой-то сошедший с ума косплеер. Психовский сомневался, что давно сгинувшие цивилизации берут и возвращаются вот просто так.
Поэтому, в поисках ответа Грецион Психовский пытался найти все возможные книге об Атлантиде, где хранились самые непроверенные теории. Потому что проверенные были до жути короткими, скучными и никакой полезной информации не давали.
К ноющему предчувствию чего-то глобального добавилось другое ощущение, небольшое, но нервирующее — оно занозой застряло где-то между извилин мозга. Грецион слышал очень много… нелицеприятных историй об Атлантиде, и они заставляли беспокоиться. А тут еще эти аквамариновые глаза, в точности как у странного юноши, которые определенно связаны со всем остальным, вот только как — вопрос.
И ответ Грецион собирался найти как можно скорее.
Профессор уселся напротив Хуана и начал разбирать зиккурат из книг, листая их со скоростью очень голодного кролика. За столько лет университетской и научной работы, Грецион научился читать не просто наискосок, а сквозь страницы — глаза профессора прыгали по листам, цепляясь за какие-то ключевые точки, и летели дальше.
Ничего интересно не находилось. Зато все авторы писали, что знак атлантов — идеальный символ для защиты от порчи и негативной энергии, но никакая информация о самой Атлантиде — кроме той, которая профессору уже была известна — не попадалась. Так прошло целых пять научных трудов в твердом переплете. При нормальном раскладе это заняло бы несколько часов, но в случае со скоро-скоро чтением Психовского, на все про все ушло где-то минут двадцать.
Альтерего заскучал так, словно сидел тут уже несколько суток к ряду, попав во временную петлю. Испанец не выдержал и на шестой книге спросил:
— Ничего нового? — Хуан задумался. — И ничего про… цвет глаз?
Профессор отвлекся от книги, которую поглотил уже наполовину, поправил новенькие вытянутые темные очки, купленные по дороге и, наморщив лоб, ответил:
— Ну, здесь добавили, что Атланты были не просто не самыми приятными ребятам, а душегубами, — Грецион вновь уставился в книгу. — А так — ничего существенного. У меня такое ощущение, что все это писал один человек под разными препаратами.
— Ну, на то это и отдел антинаучной литературы…
Психовский хлопнул книгой по столу, вновь подняв облако пыли. Хуан понял, что ляпнул лишнего, и чихнул.
— Вот именно, — отреагировал профессор на чих. — Только вы не забывайте, что антинаучная литература тоже бывает разная: хорошо написанная и дурно написанная, вот и все. Мне попалась какая-то самая алогичная. Еще на этой бумаге, которую хоть в туалеты клади…