Испанец случайно задел рукой плохо стоявший на полке томик, и тот с грохотом свалился на пол. Альтерего отвлекся на звук, сперва посмотрев на свои истертые песком и вечными поисками ботинки, а потом на сам упавший томик. На раскрывшейся обложке — а книжка, как бутерброд. Всегда падает страницами вниз — красовалось название: «АТЛАНТИДА».
Хуан пожал плечами, подхватил томик и пошел, даже не понимая, что только что застал удачу случайно, даже не ожидая встретить в этой столь неестественной для нее среде, и наконец-то подстрелил ее.
Возможно, в каком-нибудь другом оттиске, книга бы не свалилась с полки, или оказалась бы произведением на совсем другую тему. И эта шероховатость полностью перевернула бы ход всех последующих событий, если, конечно, они до этого совпадали с нынешней версией реальности. В общем, варианты были нескончаемы. Но именно здесь и сейчас Хуан нашел именно книгу с заглавием «АТЛАНТИДА», и именно здесь и сейчас Грецион Психовский, начав листать ее, сказал:
— Ого. А вот это то, что нужно! — профессор замедлился. Библиотекарь с любопытством заглядывал в книгу через плечо Грециона. — Похоже, Хуан, вы все-таки поймали удачу.
Глаза Альтерего загорелись от счастья — он чуть не подпрыгнул.
— Но, — вклинился библиотекарь, — это не считается пойманной удачей! Вы же сейчас нашли ее случайно. Представьте, что вы пошли в лес по грибы и встретили, ну… единорога, который вам до лампочки, потому что хочется жареной картошки с грибами…
Хуан поник. Поразмыслив над этой идеей и в изобилии полив душевную рану уксусом, посыпав сверху солью, испанец молча согласился и спросил Психовского:
— Это то, что нужно?
— Лучшего ожидать я и не мог, — Грецион перелистнул страницу. — Да, оказывается, Атланты знали древних индусов — эти ребята оказались куда старее, чем думалось.
Профессор внимательно изучил страницу, на которой нарисовали черно-белое изображение кудрявого юноши.
— Ну вот, пожалуйста! Что и требовалось доказать!
— А есть что-то насчет глаз? — понадеялся на лучшее Альтерего.
— Нет, это же не офтальмологическое пособие, — хмыкнул профессор. — Зато тут постоянно повторяют, что Атланты совершили какое-то страшное деяние, а потом как раз и стали сверхлюдьми. Да, те еще темные лошадки. И где была эта книга перед тем, как я пошел выступать с лекцией?
Грецион вновь перелистнул страницу — изображение здесь разместили уже другое. Это было черно-белый набросок какого-то обелиска, парившего в воздухе, заостренного еще и снизу — словно бы объемный знак атлантов левитировал.
И аквамариновые глаза всех троих, сидящих в библиотеке, засветились с новой силой, словно увидев знакомую картинку.
Главную движущую силу любой улицы можно назвать человекопотокм, который в зависимости от разных факторов становится то сильнее, то слабее, течет, как вода из крана: либо легонько, раздражающей струйкой, либо мощным столбом, брызгая во все стороны.
Когда солнце достигло уже дневной точки, начав клониться к вечеру, и на смену липкой духоте на улицы пришла пыльная сухость, иссушающая даже нос, народу на улицах — особенно на центральной — прибавилось в разы. Все возвращались с работы, и главный городской тракт из пересохшего ручейка стал бурной рекой, конечно, не сравнимой с площадями мегаполисов, но довольно-таки людной.
При внимательном рассмотрении, если пройти в этой толпе с камерой на большом увеличении, или встать вдалеке от человекопотока, приложив к глазу какую-то супер-лупу, внутри уличного движения начинали мелькать аквамариновые огоньки, притом — в довольно больших количествах.
Люди с газами цвета небесного камня шли, толкались, обгоняли друг друга и вновь тормозили, совсем не замечая никаких изменений — нужно было выйти из этого человекопотока, чтобы понять, что целая половина рассекающих сухой воздух людей незаметно для самих себя сменила цвет глаз.
Так человекопоток и тек — непринужденно и обыденно, как каждым другим днем любого года, в любом другом оттиске.
Но в этом году, в эту минуту, в этом оттиске реальности, случилось то, чего в других не произошло и произойти не могло.
Пространство словно бы на мгновение сжало гармошкой, а потом в мир, в привычную, материальную реальность, пришел прекрасный золотоволосый юноша с идеальными чертами лица. Встав посреди улицы, он каким-то неведомым образом, словно импульсами, отталкивал от себя идущих на него и не замечающих его людей. Некоторые, правда, с глазами такого же цвета небесно-голубого камня, как и у юноши, заметили незнакомца. Они либо останавливались, вновь зашагав и просто оглядываясь, когда на них налетели сзади идущие, либо считали это какой-то игрой света.