– Я, собственно, это и хотел предложить, – вышел на связь Пиксель. – Можешь еще и освещение проверить. Тогда точно никто не заподозрит неладное.
Гал, кивнув, принялся старательно изображать усердного проверяющего, внимательного к каждой детали.
Тем временем Трезуда неспешно влетел в сад. Хвост его нервно подрагивал, стараясь восстановить дыхание. Ребята, держась на почтительном расстоянии, неотрывно следили за каждым его движением. Трезуда опустился к камням и, как в старые добрые ликерийские времена, медленно полетел по лабиринту. Это помогало сосредоточиться, привести мысли в порядок и обуздать волнение.
– Видите, он осматривает камни, – прошептал Гал по связи. – Вон как вынюхивает, дёргая хвостом.
– Да ничего это не значит, – усмехнулся Куб. – Может, у него просто дыхание сбилось.
– Нет, он явно ищет нужный камень.
– Глупости, – продолжал настаивать Куб. – Мы уже выяснили, что звезда – не камень, а живой акванолик.
– А вдруг мы ошиблись? – упорствовал Гал. – Вон, смотри, он ни одного не пропускает.
Трезуда, между тем, увлеченно считал количество камней в каждом из проходов лабиринта.
– Похоже, он ищет верный путь, – поделился соображениями Поль.
– Вообще-то, – с удивлением поглядев на него, заметил Куб, – для того лабиринты и создают, чтобы искать путь к выходу.
– Но не такие, – возразил Поль. – Этот такой низкий, что можно просто пролететь над ним. Ему не десять лет, чтобы в такие игры играть. Тут что-то другое.
– Ребята, сбросьте записи с объективов, я посмотрю, – подал голос Пиксель.
Мгновение – и файлы были отправлены.
– Нет, он просто кружит по лабиринту, – спустя пару секунд ответил Пиксель. – Скорее всего, приводит мысли в порядок. Я тоже так делал в саду у отца.
– О, я узнал кое-что новенькое о Пикселе, – не упустил возможности подколоть друга Куб. – Ты мне ничего такого не рассказывал.
– Забудь, – отрезал Пиксель. – Сейчас не до этого. Продолжайте наблюдать. Мне почему-то кажется, Трезуда всё таки тут не случайно.
– И ты туда же, – вздохнул Куб.
Наконец, успокоившись и подняв себе настроение, Трезуда продолжил свой путь. Ребята, оставив Гала в саду, решили последовать за ним. Когда на горизонте показался дворец Наяри, Поль сообщил об этом Пикселю.
– Неужели Эв был прав и "звезда" – это премьер-министр? – удивился Пиксель.
– Вы серьёзно? – недоумевал Куб. – Эйл много лет тому назад предвидел, что именно сегодня Трезуда отправится к правителю?
– Погоди, – прервал бурю непонимания Поль, – а если Трезуда постоянно его посещает? Если он его личный помощник в каких-то делах? И Эйл про это знал? Не допускаешь этой мысли?
– Интересная идея, – согласился Пиксель. – Что скажешь, Куб?
– Сейчас выясним, – с вызовом ответил миролог и устремился ко дворцу. По пути он сообщил, что они обгонят капитана, найдут лучшее место для обзора, чтобы не попасться в поле зрения почётного караула и, может даже, подслушают, о чём он будет говорить с правителем.
Ребята заметили хозяйственную постройку, которая удачно расположилась у каменного сада Наяри. Куб искал такую позицию, чтобы их не заметил караул, а ребятам открывался хороший обзор на вход во дворец. Поль тем временем окинул взглядом окрестность. Луч Ярила упал на каменный сад. В его свете Поль вдруг заметил висящего в воздухе ярийца. От неожиданности парень замер. Огненный силуэт не двигался с места. Поль, прищурившись, присмотрелся и понял, что он принял за живого ярийца золотую статую самого Наяри, возвышавшуюся в центре каменного сада. Его наблюдения прервал Куб, следящий за входом во дворец.
– Подлетает. Приготовся, может, что услышим, – прошептал он, кивая в сторону приближающегося Трезуды.
Подлетев ко дворцу, Трезуда протянул солдату почетного караула золотой жетон гостя. Солдат вытянулся и, отдав честь, поприветствовал офицера. Трезуда направился к открытым вратам. Оказавшись внутри, капитан впервые своими линзами увидел великолепие убранства. Все сияло и переливалось всевозможными оттенками золота. Лишь длинные узкие окна оставались прозрачными. И то, снаружи через них ничего не было видно, только изнутри хорошо просматривались дома и учреждения столицы. Дворец возвышался над городом, являя собой сердце Айкона. Стены изумительного архитектурного строения были покрыты филигранной резьбой по металлу, отображая правителей, исторические события из жизни акваноликов, легенды и обычаи ярильцев.
В огромных золотых рамах, с витиеватым переплетением языков пламени, богато украшенных разноцветными кристаллами, на Трезуду с высоты величественно взирали два покровителя Айкона: Макош, правительница Яри, облаченная в огненные лучи Ярилы и подпоясанная нежно-синей атмосферой Петлии. Королевское одеяние венчала серебряная диадема с семью кристаллами, олицетворяющими единение всех сословий акваноликов под её началом. В одной руке она держала золотой, витиеватый посох, на наконечнике которого красовалась бриллиантовая звезда, олицетворяющая всевидящее око Ока. Другая была поднята прямо вверх открытой ладонью, повернутой к подданным. Этот жест трезвенники используют, отдавая честь, показывая, что, как и Макош, в первую очередь заботятся о благополучии и безопасности не только друг друга, но и всех акваноликов, невзирая на их свечение и принадлежность к сословию.А Наяри, в длинном, расшитом драгоценными камнями, золотом мундире маршала, гордо смотрел вперед, словно видел процветающее будущее Айкона. Он не держал в руках никаких символов власти, что немного смутило Трезуду.