– Ну, это вообще нормально? – обиженно проворчал Куб. – Мои, что ли, деньги? Я тут стараюсь, идеи предлагаю, а им хоть бы хны!
– Прости, Куб, – буркнул Гал, – все так неожиданно…
– Да с тобой-то всё понятно, – махнул рукой на синяка миролог. – Почему Поль молчит? Ты где витаешь, душа моя?
Куб пощелкал пальцами возле его хвоста, поводил ладонью перед самым лицом чекуша. Поль вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. Огляделся, встретился взглядом с Кубом и неожиданно произнес:
– Я никуда из Коша не уеду. Но квартира нам нужна, это факт. Пусть Нав подберет просторную, на самой окраине, чтобы не привлекать лишнего внимания. И нужно заказать самое передовое оборудование, чтобы наша лаборатория стала лучшей во всем городе. Остальную сумму, думаю, разделим на пять равных частей. Одну переведем на общий счет в крипте, одну серебром – Галу, на его нужды, еще часть старику Куву, тоже серебром, а остальное в золоте – мне и Кубу.
– А Эву? – уточнил Куб. – Он ведь здорово тебе помог.
– И Трезуде нужно отложить, – вмешался Гал, – он мне тоже очень помог. И почему мне серебром, а Кубу в золоте?
– Да давайте вообще на всех разделим, – Куб широким жестом обвел мельтешащих по городу акваноликов, – чего уж мелочиться?
– Гал прав, – кивнул Поль, – но я считаю, что Эву и Трезуде можно выделить из своих долей. Я поделюсь с Эвом, а Гал – с Трезудой. А почему не всем в золоте, Гал, ты сам понимаешь – на такую сумму его просто не наберут. Да и к тебе, если что, меньше вопросов. Серебро заработал и накопил. А вот откуда золото? Это уже подозрительно.
– Вот это я понимаю, по-нашему! – восхитился Куб.
– Это несправедливо, – обиженно пробурчал Гал. – У нас с Полем нет богатеньких родственников. Да и тебе, Куб, не с кем делиться. Получается, мы опять останемся с меньшей прибылью.
– Очнись, Гал, – Куб серьезно посмотрел ему в глаза. – Шутки шутками, но не разочаровывай меня! Я не то что поделюсь, я большую часть отдам отцу, на его исследования, и потому что он для меня никогда ничего не жалел! Это во-первых. А во-вторых, тебе не стыдно проявлять недовольство, когда тебе дарят такие деньги? Вот если бы это тебе наследство оставили или ты сам столько заработал, тогда я бы слова не сказал. А тут уж помалкивай и с благодарностью принимай то, что тебе дает Поль.
Гал посмотрел на Куба, потом на Поля и вдруг осознал, что руны затуманили его разум, вытащив на поверхность все его неприглядные черты. И он, расчувствовавшись, зарыдал в голос, бросившись к Полю с покаянным воплем:
– Прости меня, друг! Я такой дурак… руны превращают меня в эгоиста!
– Вот так всегда, – вздохнул Куб. – Ты его наставляешь, открываешь глаза, указываешь на ошибки, а прощения он у другого просит!
– И ты меня прости, – кинулся к Кубу Гал. – Наговорил тебе всякого! Ты меня всегда подкалываешь, вот я и ответил тем же! Я не со зла!
Куб от неожиданности закашлялся, поперхнувшись алкопаром. Он развёл руки, пытаясь отстраниться от синяка. Все-таки они в столице, на виду у акваноликов, а тут такие нежности.
– Ну всё, – Кубу стало неловко. – Забыли. Хватит тут микросхемы жечь! Давай уже связывайся с Навом и загрузи его работой.
Гал отпустил Куба, с благодарностью посмотрел на него, улыбнулся сквозь облачка пара и начал вызывать Нава. Поль же снова погрузился в собственные размышления, никак не отреагировав на поведение Гала. Он не был уверен, что поступает правильно, но ему стало почему-то так легко, как никогда прежде. Он опять вспомнил отца, Эйла и Кува…
Глава 41
В дипломатическом корпусе, под чутким руководством Пуша, бодуны и трезвенники, вели переговоры с петликами. После громогласной ноты протеста, живые глыбы, с каменной непреклонностью, требовали оружие, способное не просто истребить армию дранозавров на приличном от Пелики расстоянии, но и защитить их самих от возможных атак. Каменные глыбы общались через дронов – бездушных посредников, некогда подаренных им самими акваноликами. Машины эти, научились (или были перепрограммированы петликовским гением?) не только улавливать мысли, облекая их в слова, но и передавать их другим. Правительство в замешательстве обратилось к мирологам, пытаясь разгадать тайну эволюции машин, и, быть может, внедрить в их разум нужные мысли, скрывая истинные мотивы. Но все попытки перехитрить железо оказались тщетны. На каком-то непостижимом уровне, дроны чувствовали не просто ложь, а распознавали самые сокровенные помыслы, таящиеся в глубинах подсознания акваноликов. Такой способ общения позволял избежать неискренности в переговорах.
Поэтому Наяри, прежде всего, должен был убедить себя в том, что его первостепенная и единственная цель – мир с петликами и избавление от терзающего его недуга. Это была тяжелейшая битва с самим собой. Премьер-министр, по ночам, подпитываясь энергией ярильной батареи, вновь и вновь прокручивал в голове мысль, словно заезженный файл: Петлика – независимая планета-спутник, и её обитатели должны быть защищены Айконом от вражеской угрозы. Наяри даже приказал разработать новый вид защиты для боевой техники, позволяющий не только оставаться незамеченными для всех известных видов волн и излучений, но и обретать невидимость для любого, даже самого зоркого глаза. Самой сложной задачей оказалось изучение анатомии дранозавров. В ЧЕЛО было очень мало информации. Пришлось посылать к ним на планету дроны-космолёты и захватить несколько ослабленных особей. Изучив их под микроскопом, мирологи и инженеры-синяки, наконец, создали защитные пластины, способные скрыть всё, что оказывалось под их покровом.