– Рассказывай всё, что видел, что слышал, какие документы получал и отправлял, – приказал Пуш, его голос был суров, но в нём чувствовалось смутное волнение.
Пазук выложил всё, что видел, и предоставил документы, вызвавшие его подозрения.
– Благодарю за бдительность, – отреагировал министр, выслушав его и ознакомившись с файлами. – Поручаю вам секретное военное задание: неусыпно наблюдайте за подполковником Трезудой и обо всём, абсолютно обо всём докладывайте мне каждый час в подробных рапортах. Задача ясна?
– Так точно, генерал-капитан! – отчеканил лейтенант, отдавая честь.
– Пошёл прочь! – выкрикнул Пуш, едва сдерживая гнев.
Когда лейтенант покинул кабинет, министр дал волю чувствам. Неужели его сын, достойный во всех смыслах офицер, мог стать предателем? Нет, здесь что-то не так. Да и лейтенантик этот ещё тот сплетник и интриган. Трезуда доверился ему, а он… Нет, нужно отбросить эмоции и объективно, беспристрастно оценить ситуацию. С этой точки зрения доверять сыну он всё же не мог. Пуш срочно вызвал к себе генерала Страга. Когда тот, трепеща от волнения, предстал перед ним, Пуш, предложив ему алкопар, спросил:
– Что ты можешь сказать о подполковнике Трезуде?
Страг ещё больше занервничал. Что могло случиться, да ещё накануне выступления армии?
– Я знаю этого трезвенника с момента его поступления на службу в звании сержанта. Можно сказать, он рос во всех смыслах на моих глазах. Я ничего плохого о нём сказать не могу.
– Да? А что ты скажешь вот об этом? – рявкнул министр, открывая экран с докладной Пазука и приказом загрузить опасную бомбу на борт флагманского корабля.
Генерал с ужасом просмотрел документы.
– Я ничего не понимаю, но…
– Вот и я не понимаю! И это перед самым вылетом!
– Но я уверен, что бы это ни значило, подполковник Трезуда действует в интересах Айкона.
– В интересах, говоришь? За моей спиной? А если он этот снаряд на нас направит? Что тогда?
– Я могу своей жизнью поручиться, что он так не сделает! – без тени сомнения заявил Страг, хотя сам был на грани, не успевая осмыслить происходящее.
– Жизнью? Ну что же, тебя никто не заставлял так говорить! Значит, слушай мой приказ! Ты будешь на борту корабля и превратишься в слух, камеру, невидимку, я не знаю, во что ещё! Но наблюдать за обоими! И мне докладывать! Я должен во всём разобраться!
– Приказ понят! – вытянулся пожилой генерал, отдавая честь. – Безопасность Айкона дороже жизни!
– Вот именно, дороже твоей и моей жизни! Выполнять!
Генерал исчез в мгновение ока. Пуш отсоединил пустой шар и присоединил успокоительный пар атмосферы Радожа.
Новостные каналы словно сговорились и хранили ледяное молчание, не желая предупреждать население Айкона о надвигающейся угрозе – многотысячной армии дранозавров. Элита акваноликов уже давно была в курсе и основательно готовилась к возможному вторжению.
Но Наяри, уверенный в несокрушимости вверенной ему планеты, самодовольно полагал, что враг не сможет даже приблизиться к границам Яриловой звёздной системы.
– Наша техника, наше оружие – настолько мощное, настолько усовершенствованное, что никакой опасности для Айкона не существует, – убеждал он Пуша, просматривая свежие отчёты военных. – Да и дроны-разведчики передают, что их корабли оставляют желать лучшего в плане оснащения и защиты.
– Не стоит пренебрегать возможными осложнениями, – возразил Пуш. – Я тоже уверен в наших ребятах, но, поверь моему опыту, всякое может случиться.
– А ты мне тогда зачем? Зря я, что ли, повысил того следователя? – не уступал Наяри. – Посмотри, каких успехов он добился на новом посту! Я еще никогда не видел, чтобы министерство работало так четко. Смотри, смещу тебя, старого ворчуна, и его поставлю на твое место!
Пуш лишь усмехнулся в усы. "Знал бы ты, кого хочешь поставить у руля безопасности, не был бы так уверен". Пуш горько вздохнул. Он решил сам разобраться во всём, не посвящая эмоционально неуравновешенного друга в открывшуюся проблему. Министр понимал, какую берёт на себя ответственность, но в нём ещё теплилась надежда, что его сын не может быть предателем. Хоть он и нарушил множество военных законов, но, скорее всего, это для одержания победы. А победителей не судят!