– Кстати, меня тут завалили донесениями, что этот подполковник Трезуда бывает чересчур смел. Например, он позволил своему секретарю управлять флагманским кораблем во время одних из последних тренировочных боёв. Он мог сорвать учения и подвергнуть смертельной опасности весь экипаж.
– Но ведь ничего не случилось! – спокойно заметил Пуш. – Наоборот, он улучшил показатели, и этот лейтенант смог грамотно вычислить и уничтожить противника. Так что подполковник Трезуда не доверит штурвал кому попало. Он не дурак.
"Ой, какой ещё дурак", – добавил про себя министр.
– Ох, играешь с огнем! – покачал головой Наяри. – А доносчиков накажи! Распустил совсем! Смотри, как за твоим хвостом активизировались!
– А ты не играешь с огнем? Последний раз говорю – предупреди население об опасности.
– Вот если пропустите этих тварей в нашу звёздную систему, тогда и сообщу.
– Ну смотри, элита уже всё знает и готовится. Как бы тебе это боком не вышло.
– Знаешь, что нам может выйти боком? – повысил голос Наяри, и его хвост затрясся от гнева. – Что это за всплески необычной активности с расщеплением атомов были зафиксированы?
– А вот тут ты прав, – помрачнел Пуш. – Это тревожный звонок. Пока никто не может объяснить, что конкретно произошло, но такие волнения давно не фиксировались. Лет пятьдесят назад они были регулярными. Ежемесячно от трех до пяти всплесков. Всё списывали на магнитные бури на Яриле. Но когда всплески прекратились, а бури продолжали достигать Айкон, мирологи пришли к выводу, что не они вызывали те аномалии. Теперь всё возобновилось. Два проявления подряд. Естественно, ученые бросились изучать. И вот какой интересный факт: обе вспышки произошли в Моле, где, по нашим данным, скрывается невидимка Пиксель. А это я не могу считать совпадением. Как бы он чего не задумал в связи с военными действиями.
– Вот и усиль наблюдения в этом направлении! Не хватало нам еще провокаций или, что еще хуже, шпионов со стороны врагов.
– Ну, это уж слишком, – не согласился Пуш. – Такое бы мы сразу обнаружили и уничтожили.
" Да, да, особенно сына я сразу же уничтожу", – грустно добавил про себя Пуш.
– Обнаружили бы они, – усмехнулся Наяри. – Вы Пикселя до сих пор не смогли найти. Куда вам до межпланетных технологий. Вон каменные болваны и те телепатически общаться умеют. Когда мы до такого дойдём? Молчишь? Вот и молчи. И держи конец хвоста начеку, а то я активирую протокол Альфа, и делу конец, прости за тавтологию!
– Слушаюсь, мой маршал, – спокойно отсалютовал Пуш. – Через час старт, ты как, сам прибудешь на космодром или по связи?
– По связи. Не хочу привлекать внимание журналистов, они уже хвосты греют, пытаясь выведать сенсацию. Мои помощники устали им доказывать, что у нас всё спокойно. Я сам не могу во всеуслышание такое заявить, сам понимаешь.
– Какой ты стал боязливый, – вздохнул Пуш. – А еще уверяешь, что разбить дранозавров – плевое дело. Сам себе противоречишь! Ладно, мне пора на космодром, парней ободрить, проводить да за сражением наблюдать.
Несмотря на важность события, на космодроме было относительно спокойно. Военные тщательно охраняли периметр, чтобы не просочился ни один журналист. И хотя про угрозу шептались, пока не появятся неопровержимые факты, ни один редактор известных СМИ не решится затрагивать эту тему. Кто-то попытался выложить свои мысли, но эти посты были тут же убраны, а авторы получили длительные сроки в кабинах сонника. Чтобы не давать никакого повода, транспортёры официально отправлялись якобы на учебные бои. Пуш, подлетая к военному судну, пожимал руку каждому члену экипажа и негромко, но убедительно произносил перед ними короткую речь. После этого экипаж занимал свои места, и транспортёр взлетал, через секунду исчезая в айконовском небе. Только после этого к вылету готовился следующий транспортёр, и церемония министра повторялась. С учётом того, что на сражение отправлялось более ста транспортёров с более чем пятью тысячами солдат на их борту, торжественные проводы затянулись до глубокой ночи. Замыкал воздушную флотилию флагманский корабль Трезуды. Уставший Пуш, не выдержав напряжения и волнения, махнул рукой и стал молча обнимать каждого солдата. Когда он поравнялся с Трезудой, выпрямился, отдал честь и с болью в глазах взглянул на сына. Подполковник воспринял это по-своему. Так же вытянулся и, отдавая честь, вдруг отрапортовал: