Улицы, площади и переулки обозначаются в городах условно, так как акванолики парят в пространстве. Они так же могли бы проникать сквозь стены и этажи, но у всех жителей установлена электромагнитная защита, не позволяющая так нагло нарушать личное пространство. Лишь владельцы или имеющие полномочия могут себе позволить такую вольность. По утрам город выглядит особенно красочно, переливаясь в лучах восходящего Ярила. Наша история началась именно таким утром.
Глава 1
Ярило только показалось из-за горизонта, но его лучи уже ласкали спящий город. В самом его сердце, словно неприступные крепости, возвышались государственные учреждения и роскошные резиденции богачей. Город чётко разделён на сектора, где обитают представители различных сословий. По утрам на улицах оживают ярильные терминалы – устройства, питающиеся от солнечных батарей, дарующих жизнь и энергию Айкону. Эти батареи - единственный источник электричества на планете.
Сегодня Яр, ослепительная столица Айкона, купался в ликующем свете двойного юбилея: пятьсот лет правления главы, премьер-министра Наяри, и десять тысяч лет со дня основания города. Едва лишь щиты домов, открывшись, рассеяли остатки праздничного сна над жителями, небосвод прочертил ослепительный огненный росчерк. Акванолики с восторгом высыпали на улицы встречать долгожданных гостей. Над Яром застыли диковинные транспортёры, словно сошедшие со страниц межгалактических легенд – железные исполины, чьи отполированные золотые щиты затмили собой даже лучезарное Ярило. Активировались электромагнитные подушки, и языки пламени, преломляясь в волновых спиралях, усилили зрелище космической красотой. Жители не страшились огня – он не обжигал, а лишь касался их эфирных тел нежной прохладой. Площадь перед Золотым дворцом Наяри заполнилась ликующей толпой акваноликов, жаждущих увидеть правительницу Содружества Светлоликих, Великую жрицу Око, милосердную Макош. Все замерли в трепетном ожидании. И вот, в нежно-сиреневом небе, в окружении эскорта возник космолёт правительницы. Акванолики, словно по велению единого сердца, вознесли левые руки, приветствуя свою госпожу открытой ладонью, и мощным хором запели гимн Айкону. Мелодия, сотканная из благодарности, вознеслась над столицей, пока корабль плавно опускался на огненных подушках, а створка торцевого выхода начала медленно раскрываться. Когда правительница появилась, народ затих. Её золотое платье, сотканное из лучей Ярила и украшенное россыпью бриллиантовых звёзд, струилось холодными языками пламени, идеально подчёркивая неайконовскую красоту её стана. Пышная грудь, обрамленная изящными линиями огненно-красного рубина, о которой большинство слышало лишь из преданий стариков, повергла присутствующих в оцепенение. Узкая талия, опоясанная нежно-голубой атмосферой далёкой планеты, плавно переходила в роскошный прозрачный хвост, отливающий золотом. Белоснежные волосы, ниспадающие на плечи лунным переливом, украшала родовая диадема – сложное переплетение тончайших нитей платины и золота, словно обнимающее кристаллы семи цветов: золототистого, серебристого, беломоритового, алого, изумрудного, лазуритового и космически-чёрного. Эти камни, заключенные в изящную оправу, символизируют все сословия акваноликов, объединённые под её справедливым надзором. Когда Макош опустилась к жителям столицы и поприветствовала их мягким, тёплым голосом, акванолики очнулись от сладостного очарования божественной жрицы. Отвечая на приветствие, горожане единым порывом воскликнули:
– Да блистает в веках величие Макош!
И тут зазвучал торжественный марш. Офицеры в парадных мундирах и зелёных плащах образовали живой коридор, по которому величественно проплыла очаровательная гостья. Правительница посетила Айкон лишь третий раз за последние пятьсот лет. Её власть здесь представлял Наяри. Именно поэтому Макош не могла пропустить столь значимое событие – двойной юбилей, к которому премьер-министр имел самое непосредственное отношение. Она проследовала в роскошную палатку, приготовленную для неё на площади, и с огромным интересом стала наблюдать за праздником и представлением, организованным в честь юбилея. Наяри, любуясь сияющей красотой жрицы, упивался каждым мгновением, проведённым рядом с ней.