Ночью он встретился с отцом. Они почти до утра проболтали. Почти всё время, пока на Айконе действовало чрезвычайное положение, Коус провёл в лаборатории академии. Он не мог связаться с сыном и передумал всякого. Как же он был счастлив, когда наконец услышал его голос. А сам Куб впервые пережил такие глубокие чувства. Раньше он и представить себе не мог, как дорог для него отец. Это были новые эмоции. Он слушал, и его хвост дрожал от волнения. Ком, подступивший к его основанию, учащал дыхание. Да и всё его тело покрывал нейронный озноб. Только отцовские руки, обнявшие его, согрели своим теплом, и Куб успокоился. Поэтому он прекрасно представлял себе, что сейчас может чувствовать Гал, ведь он до последнего не знал, что с его мамой. Где она, жива ли? Наконец выяснив, что с ней всё в порядке, он теперь мчался на встречу с ней.
На пустынной стороне Айкона простирался скальный хребет. На левой его стороне синяки в своё время добывали полезные минералы. Их использовали для изготовления защитных щитов и строительства несущих столбов зданий. На правой стороне хребта располагалось месторождение алмазов. В центре же, в скальной породе было вырублено несколько просторных убежищ. Каждый имел свой номер. Входы были закрыты низкими, но очень толстыми металлическими воротами, которые работали не от электрической энергии, как щиты, а были механическими. У каждого входа располагалось по десять солдат, охранявших ворота. Сейчас тут было оживлённо. Выпущенные из укрытий акванолики получали первую помощь. Хотя они были уже снабжены всем необходимым, некоторые, пребывая в полном неведении о происходящем на планете, получили серьёзные нейронные расстройства и нуждались в экстренной помощи.
Огромный транспортёр плавно приближался к одному из этих убежищ. Солдаты, увидев его, спешно приводили себя в порядок и выстраивались по пять с обеих сторон входа. Не каждый день боевой транспортёр с правителем на борту посещал эти места. Восстановители, не обращая на это никакого внимания, продолжали свою работу. Натерпевшиеся акванолики внимательно наблюдали за происходящим, гадая, с какой целью прибыло это судно. Наконец машина остановилась и повисла над ними. Медленно разошлись нижние створки судна, и к ним спустился, переливаясь золотым свечением, Пиксель, в сопровождении Гала, Куба и Поля. Эв, ещё ночью вызвавшийся помогать в восстановлении мирной жизни на Айконе, как раз организовал палатки экстренной помощи у специализированных убежищ. Поэтому он видел, как Пиксель с ребятами прибыл к ним.
— Безопасность Айкона превыше жизни! — хором отрапортовали солдаты.
Старший группы подлетел к Пикселю и доложил:
— Всё под контролем, правитель! Происшествий не наблюдалось! Погибших и тяжелобольных нет, всем оказывается необходимая помощь!
— Вольно, — громко скомандовал Пиксель. — Молодцы, воины Айкона!
— Рады служить правителю! — хором ответили солдаты.
— Где находится Зара из Мола, мать Гала и вдова Плата?
— Уже уточняю, — старший активировал экран и набрал вводные. — Она тут, в третьей палатке. С ней всё уже хорошо!
— Что значит "уже"? — накинулся на него Гал. — Что было с моей мамой?
Он метнулся к указанной палатке. Поль только вознамерился последовать за ним, как Куб остановил его.
— Не стоит, – тихо попросил он, – оставь его. Им нужно побыть одним.
— Ничего страшного с госпожой не случилось, — дрожащим голосом отчитывался солдат, боясь столкнуться со взглядом нового правителя. — У неё был нейронный обморок. Восстановители быстро привели госпожу в чувства. Сейчас её жизненные показатели в норме.
— Успокойтесь, солдат! — по-доброму строго сказал Пиксель. — Вы всё правильно сделали. Гражданские много пережили, их нужно понять.
— Да, господин, — отдавая честь, облегчённо выдохнул старший группы, наконец посмотрев в глаза Пикселю. Эв, увидев реакцию Гала, понял, что сейчас наступит торжественный момент. Он подлетел к ребятам.
Гал тем временем, влетев в палатку, во весь голос крикнул:
— Мама, ты тут?
— Сынок, — радостно отозвалась Зара, — милый мой, ты жив и здоров!
— Как я испугался, когда не нашёл тебя ни в одном из домов! — кинулся к ней Гал. Он крепко сжал в своих объятиях мать, осыпая её лицо поцелуями и осушая выступившие на её глазах слёзы.
— Дорогой, ты сломаешь мой кокон, — взмолилась Зара, хлопая сына по спине, — ты же такой сильный у меня!
Гал разжал объятия. Он с такой любовью посмотрел на мать, что та не выдержала и снова заплакала. Восстановители, наблюдающие за этой сценой, тайком смахивали слёзы. Один держал наготове успокоительный пар.