— Кто в последнее время занимался делами? Кто приумножил твой капитал и заполнил все хранилища? Я же сам теперь могу открыть их и организовать раздачу, не предупреждая тебя. И что бы ты сделал, отсиживаясь тут? Проорал бы потом, как обычно, и всё. А я не хочу так! Вспомни, отец, что ты чувствовал, когда я лежал при смерти на операции? Что ты просил у Ока? Забыл? Или, может, мне напомнить, кто вернул меня к жизни? Это был Эв, тот самый восстановитель, который, бросив всё, примчался сюда спасать Гала. Кто вытащил тебя, умирающего на своей дорогой вилле? Солдаты, Наяри или, может, министр экономики? Мои друзья! Они хоть алтын потребовали с тебя за это? Или им кто приказал спасать тебя? Когда ты вот так же поступил хоть с кем-то в своей жизни? Можешь вспомнить? Что ты будешь внукам рассказывать? Как обогатился за счёт других?
— Остановись, несносный мальчишка! — взвыл Склян. — Как много от тебя шума!
— Не нравится слушать правду про себя? А кто, если не я, твой сын, скажет тебе об этом?
Склян заткнул пальцами нос, чтобы не слышать несмолкаемый поток эмоциональной речи сына. Он смотрел на него и понимал, что всё сказанное — правда от начала и до конца. Бодун вспомнил, как из-за какого-то ларца с серебряными монетами чуть не убил своего сына. Как он раскаивался в содеянном, моля Око, чтобы сын выжил. Вспомнил, как он, умирая, думал о скопленном богатстве, вместо того чтобы вспоминать минуты, проведённые с сыном. И тут Склян осознал, что он действительно несчастен. Никакие богатства вселенной не смогут осчастливить так, как любовь его непутёвого сына. Вот он, ругает отца. А ведь это и есть счастье: слышать его писклявый голос, глядеть в его горящие платиновым огнём глаза, обнимать его, отдавая свою любовь. Что может сравниться с этим?
— Так, — строго проговорил Склян, прервав Нава на полуслове, — прекращай извергать на меня словесную бурю! Сказал: буду участвовать, значит буду!
— Ну почему ты такой упрямый… — на автомате продолжил Нав и тут же осекся. — Что ты сейчас сказал?
— Мне повторить? — мягче поинтересовался Склян, улыбаясь сыну.
— Пап, ты самый лучший отец в мире! — кинулся обнимать отца Нав.
— Ну ты давай тут не растай, а то у меня в убежище дронов-уборщиков нет! Зови своего товарища, как там его зовут?
— Поль!
— Да, Поля, и возвращаемся в город. Мне нужно поднять на хвост много народу, чтобы всё успеть до утра.
— Ты чудо! — захлёбываясь от гордости за отца, вскрикнул Нав.
***
Всю ночь Склян готовил палатки. Он заразился от ребят энтузиазмом и самозабвенно отдался осуществлению задуманного. Никогда ещё бодун не испытывал такого адреналина, даже при организации доставки оружия дранозаврам. А это было ой какое непростое дело. Когда утром жители высыпали на улицы и стали с благодарной радостью подключаться к алкопару, Склян впервые ощутил неизвестное ему до сих пор чувство истинного счастья. Глядя на стариков, детей, плачущих акваноликов, Склян понял, что прожил свою жизнь впустую. Он поклялся себе, обнимая сына, что остаток своих дней посвятит помощи нуждающимся. Спасибо сыну, этому благородному, мудрому созданию, которого подарила ему вселенная! Склян, казалось, пребывал на вершине блаженства, но когда на небе вдруг появилась трансляция из убежищ и он увидел Зару, его сердце словно остановилось. Дыхание перехватило.
— Не может этого быть! — чуть слышно прошептал он.
— Папа, что с тобой? — улыбка спала с лица Нава. Он тоже взглянул на небо. — Так это же мама Гала!
— Как ты сказал? — судорожно схватился за сына Склян, — мама Гала? Это не сон? Я вижу её наяву?
— Очнись, папа, — затормошил отца Нав, — ты что, дранозавра увидел?
— Если бы его, сын, — пролепетал Склян.
В этот момент Пиксель опустился на колени перед Зарой. Взволнованный бодун дёрнул сына за руку и прошептал: — Преклони голову перед своей матерью!
Он сам упал, вытянувшись над айконом, и зарыдал. Ошарашенный словами и поступком отца, Нав поджал хвост и склонил голову. В его носу эхом звучали слова отца. Он смотрел на рыдающего Скляна и ничего не понимал. Когда тот немного успокоился, он с помощью сына стал подниматься.
— Ты как? — с сочувствием спросил Нав.
— Я не знаю! — искренне ответил Склян, — сегодня великий для нас с тобой день! Я так виноват. Я раскаиваюсь и прошу у тебя прощения. Я и её буду умолять об этом. Зара святая! Ты сам смог сейчас убедиться в этом.