Пиксель стал подробно отчитываться перед матерью. Окружающие подтверждали каждое его слово.
— Хорошо, значит, четверо получат минимальный срок пребывания в моногороде, Пуша — на милость Ока, а вот твоего отца придётся строго наказать. Он не только нас опозорил, но и весь народ Яри. Большей тьмы я ещё не видела среди светлоликих. Не думала, что болезнь так повредит его разум. Ладно, отдохнули и хватит, пора вершить суд!
Ребята молча поклонились повелительнице и проследовали за жрицей.
Макош появилась у входа в золотой дворец. На небе снова загорелся экран, который было хорошо видно на всей планете. Правительница подняла руку, и огненный шар спустился с корабля ярийцев в сопровождении воинов. Остановившись у ног Макош, шар исчез, а перед народом предстали покорённые министры. Наяри при этом выглядел удручающе. Огонь иссушал его. Поэтому Макош позволила Луну присоединить к его хвосту шар с алкопаром.
— Внимайте, народы Айкона. Я именем Ока буду вершить справедливый суд. Но прежде скажите мне, добродетельные акванолики, как много вы выстрадали от ваших господ?
Народ неодобрительно загудел. Перед жрицей вспыхнул ещё один экран, и на нём стали появляться жалобы и мольбы пострадавших. Макош, несмотря на то что записи очень быстро заполняли экран, внимательно прочитала каждую историю. Это заняло достаточно большое количество времени. Когда высказывания прекратились, Макош снова обратилась к акваноликам:
— А теперь, справедливые вершители судеб, прошу вас сообщите мне о благих делах, которые вершили сии господа.
На экране снова появились записи. Они заполняли экран намного медленнее, так как их было в разы меньше. Макош снова их все внимательно прочитала. Через секунду после того, как правительница отвела взгляд, на экране высветилась таблица с процентным соотношением плюсов и минусов по каждому из осуждённых.
— Все видели результат? — величественно спросила Макош.
Акванолики зааплодировали.
— Потому внимайте моему голосу и не говорите, что не ведали. Каждый из обесцвеченных, опозоривших всех вас перед галактиками, примет наказание по тяжести преступлений своих, но в противовес добру, содеянному ими. Повелеваю именем Ока. Министр труда Тороп, министр науки Нол, министр экономики Злаз и министр здоровья Ганор приговариваются к световому месяцу проживания в моногороде. Для тех, кто забыл — это пятьсот лет для жителей Айкона.
Один из огненных воинов с почтением преподнёс Макош золотой, в виде змеи, которая для акваноликов была напоминанием об уничтожающей силе дранозавров, жезл правосудия. Наверху мерцала прозрачная, как капля воды, брильянтовая звезда. Макош ударила жезлом о поверхность Айкона. Звезда окрасилась в красное. Это значило, что Око одобрил приговор жрицы. Все акванолики, приклонив головы, хором ответили:
— Во славу Ока, милость галактикам!
— Министра обороны Пуша я приговариваю к десяти световым дням пребывания в моногороде.
Она снова ударила жезлом. В этот раз звезда засветилась зелёным светом.
— Великий Око желает проявить милость к этому трезвеннику, ибо видит помыслы его.
Народ замер, ожидая, какое же решение примет всевидящий Око.
— Принимая во внимание искреннее раскаяние, болью осознания излечивающее его сердце, Око смягчает мой приговор и повелевает заключить министра обороны Пуша в сонник на десять айконовских лет для исправительных работ во благо всех сословий акваноликов.
В этот раз звезда на жезле жрицы окрасилась алым цветом. Акванолики снова склонили головы и прославили Око.
— Что же касается моего мужа, отца Луна и вашего пятивекового правителя, премьер-министра Наяри, то ему предстоит очиститься родовым огнём, приняв от него смерть. Только так он сможет искупить свои злодеяния и остаться навечно в файлах ЧЕЛО. Да будет это уроком и назиданием всем нам и нашим потомкам в веках!
Наяри в ужасе посмотрел на жену.
— Ты же преисполнена любви и милосердия! Ты любишь меня! Неужели твоё сердце спокойно примет мою смерть? — Наяри ещё надеялся, что его родные смилуются над ним.
— Не всё в моей власти, муж мой! — ответила ему жрица. — Сейчас вершит суд сам Око, кто я, чтобы перечить ему? Что я могу представить всевидящему, чтобы он проявил снисхождение и искупил тебя?