Синяки окружили страдальца и, пытаясь хоть как-то утешить, начали понемногу скупать его товар. Нав, извергая густые клубы слез, все же не упускал возможности продать побольше, взвинчивая цены и навязывая залежалый хлам в нагрузку. Наконец появился Скляр.
— Что тут за балаган? — грозно вопросил он.
— Отец! — запричитал бодун. — Я торговал, никого не трогал, и тут у меня прямо из рук какой-то прохожий выхватил ларец с выручкой! А солдаты, что призваны охранять порядок, проворонили вора, но тут же бросились в погоню за ним. И даже один добрый синяк, отложив выбор подарка для своей безутешной матери, тоже ринулся вслед за негодяем. А вот эти благородные граждане, узрев такую несправедливость, прониклись ко мне сочувствием и скупили почти весь товар!
— Хватит ныть! — оборвал его Скляр и, обратившись к собравшимся, вежливо поблагодарил: — Вы необычайно добры к нам, уважаемые синяки! Уверен, что приобретенный вами товар оставит неизгладимые воспоминания о вашей безграничной доброте. Вы проявили истинную солидарность к беде соотечественника, за что я вам до айкона кланяюсь!
Он с широким жестом поклонился настолько низко, насколько позволяло его внушительное брюхо. Затем, повернувшись к сыну, прошептал:
— Ты, оказывается, еще тот выдумщик! Такое представление разыграл, что я сам чуть не поверил!
— Это не представление, — шмыгая, возразил Нав. — У меня и в самом деле утащили выручку!
— Как утащили?! — оцепенел отец. Его глаза вспыхнули смертоносным серебряным блеском. — Ах ты, отродье полуспиртовое! Да как можно было прозевать самое ценное? Чтоб тебе алкопара век не видать!
Он набросился на сына и принялся его колотить, не обращая внимания на возмущенные возгласы синяков. Трезвенники бросились оттаскивать Скляна, а Нав, с разбитой глазной камерой и повисшими клочьями оторванного защитного кокона, оберегавшего его эфирное избитое тело, от страха перед отцовским гневом бешено мигал, словно сломанный голографический экран. Сердобольный синяк уже вызывал на место происшествия ОБРЕВ (отряд быстрого реагирования восстановителей). Трезвенники тем временем усадили укутанного в фольгу главу межпланетной гильдии в военный транспортер и отправили в сонник. Когда Трезуда, Гал и солдаты с арестованным вором вернулись к палатке, восстановители уже меняли объектив глаза пострадавшего и припаивали плазменными лучами поврежденные участки кокона.
— Кажется, тут произошло что-то более интересное, чем наша погоня, — внимательно оценивая обстановку, проговорил капитан.
Гал выглядывал из-за его плаща, пытаясь оценить ситуацию. Солдаты доложили о происшествии, чем очень огорчили Трезуда.
— Как можно так наказывать сына только за то, что его ограбили, ума не приложу! Каким же бесчувственным нужно быть?
Он подлетел к израненному бодуну и вручил ему в руки украденный ларец, полный рун и корушей.
— Спасибо огромное, — прошептал Нав, и в его новом глазу снова зашипели испарения новеньких микросхем, еще не успевших привыкнуть к своему владельцу.
— Поправляйся скорее, — только и смог ответить расстроенный трезвенник.
Гал, наконец осознав случившееся, вдруг вспомнил, что дома его ждет мать и, наверно, уже волнуется, так как сына долго нет. Он достал один коруш, бросил его на прилавок и, схватив значок со всевидящим оком, стрелой помчался домой.
Глава 23
Утро щедро одарило новый день ласковым теплом. Поль и Гал, словно сговорившись, решили понежиться в лучах Ярилы. После недавнего отравления Гал стал особенно остро чувствовать вкус жизни, ценить каждый миг, проведенный на свежем воздухе. Поль, не спеша, активировал электроволновые лежаки, водрузил рядом с ними мощную ярильную батарею, а на висящем в воздухе серебряном подносе разложил мерцающие сферы с тончайшими ароматами акорпара. Сбросив плащи, они растянулись, блаженно принимая ярильную тепловую ванну.
– Вот она, жизнь богатая, безмятежная… – проворковал Гал, мысленно переносясь на крышу роскошного особняка в столице.
– И могли ли мы еще три года назад представить, что все это станет нашей реальностью? – задумчиво согласился Поль, глядя в фиолетовое небо.
– Привет, господа бездельники! – радостно проворковал, подлетая, Куб. – Соскучились без меня? У меня для вас потрясающие новости! Гал, тащи-ка еще лежак! И что тут у вас из вкусненького?
Он жадно оглядел сферы, но, разочарованно вздохнув, плюхнулся на лежак Гала.
– Ничего, скоро разживёмся! – успокоил он себя.
Гал, вернувшись из хижины с лежаком, испепелил Куба взглядом за его бесцеремонность и молча установил его для себя.