Эв не мешкая приступил к спайке утраченных элементов. Это была сложнейшая процедура. Все элементы были пронумерованы, и нужно было поочередно припаивать их, строго соблюдая индивидуальные особенности тела. Восстановители ОБРЕВ во время праздника запаяли кокон по стандартной схеме, что позволило сохранить тело от исчезновения. Но чтобы все органы могли и дальше нормально функционировать, необходима сложная операция. Через минуту Эв прекратил спайку, капсулу снова закрыли, наполнив той же формировочной смесью. Эв сменил перчатки. Нужно было сделать перерыв, иначе тело не выдержит нагрузки и начнет переформатироваться в новую личность. Как показывала практика, этот процесс в девяноста процентах случаев приводил в лучшем случае к уродству, а в худшем – к лишенному разума эфирному телу. Через пять минут процедура повторилась.
Профессору сообщили, что основная операция переносится еще на час.
– Что случилось? – уточнил Скаль.
– Восстановление идет в штатном режиме, просто тело не выдерживает нагрузки, и приходится увеличивать перерывы.
– Ясно, не торопитесь, – спокойно ответил профессор. – Мы всегда успеем, а вот пациент может и опоздать. Так что молодцы, продолжайте!
Через два часа после полного восстановления кокона Нава перевезли в операционную, оснащенную по последнему слову техники. Скаль уже был полностью готов. Рядом заканчивал приготовление Эв. Он снова прошел стерилизацию, избавившись от всех микрочастиц, оставшихся после подготовительной операции. Теперь предстояло самое трудное. Пока Эв спасал кокон, специальный принтер на основе аквагенов клонировал отрезок эфирного тела. Теперь его нужно было поместить на поврежденный участок, убедиться, что он прижился, и только после этого допаять оставшиеся волокна кокона и, наконец, активировать его.
— Внимание, стабилизируем эфирное поле, — профессор направил активатор на отпечатанный принтером искусственный участок тела. — Начинаем подачу аквагена.
Эв почувствовал, как холодок проникает сквозь ткань защитного костюма. В руках он держал манипулятор, подсоединенный к пациенту. Несмотря на внутреннее легкое волнение, его рука была невозмутимо спокойна. Тончайшие иглы коснулись поверхности вживляемого участка.
С каждым импульсом активатора аквагены проникали вглубь, создавая временные мосты между физическим и искусственным телом. Эв чувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев – признак синхронизации с дроном, который, словно невидимый скальпель, прокладывал путь к поврежденному участку.
— Лёгочный клапан, смещение на три микрона влево, – спокойно произнес Скаль, не поднимая глаз от экрана. Параллельно с Эвом он контролировал работу соприкасающихся органов. Эв осторожно скорректировал траекторию дрона, чувствуя, как напряжение в операционной нарастает. Один неверный шаг, и эфирное тело Нава распадется, превратив операцию в трагедию. Но, несмотря на риск, Эв чувствовал прилив адреналина. Это была его первая операция на живом акванолике такого масштаба, и он был полон решимости доказать свой профессионализм.