Наяри на секунду задумался. Его раздражали вечные отговорки подчинённых, когда с ними пытаешься нормально беседовать. Поэтому, наливаясь гневом, он протянул руку к дрожащему синяку. Мгновение – и разряд энергии, словно хлыст, прошёлся по бедняге, сковав его и взметнув в воздух. Тело несчастного вспыхнуло нестерпимо ярким голубым светом.
– Если ты сейчас же не скажешь правду, я превращу тебя в пепел! – Ярость правителя пульсировала в воздухе, и его золотой костюм отразил свет миллионами искр, словно вспышка на поверхности Ярила.
– Пощадите, господин правитель! – взмолил акванолик. – Я расскажу всё, как есть, клянусь! Только не отнимайте жизнь!
Премьер-министр нехотя опустил трепещущее тело на пол и, склонившись, прошептал голосом огнедышащего дранозавра:
– Это твой последний шанс. Постарайся выдать мне такую историю, чтобы я поверил в каждое твое слово…
В тот день группа академиков приступила к исследованию местности, где геологи обнаружили новые залежи жидкого спирта. Атмосфера планеты большей частью состояла из паров этой живительной жидкости, которые естественным путём испарялись с маленьких озёр, обнаруженных на небольшой глубине, через пористую скальную породу. Оставшийся жидкий спирт стекал в самое нижнее, большое озеро, которое и нужно было обнаружить и закрыть непроницаемыми щитами, чтобы было возможно откачивать драгоценный пар и наполнять им хрустальные сферы. Возведение щитов над всеми обнаруженными точками не только непомерно дорого, но и чревато катастрофическими изменениями в хрупком составе атмосферы. Беда в том, что эти южные земли планеты были единственным пристанищем для жидкого спирта. В период спада активности ядра планеты, природного алкопара в атмосфере не хватало для полноценной жизни акваноликов. Поэтому жители стали массово гибнуть от недостатка столь привычных спиртовых испарений. Был срочно собран кабинет министров, и на этом планетарном совете приняли непростое решение об искусственном производстве алкопара. Все найденные месторождения располагались в окрестностях поселения Кош, где жили чекуши. Вовсю уже работало три разработанных рудника. Этот должен был стать четвертым.
Было решено прежде досконально изучить скальный хребет, проследить пути ручьев, берущих своё начало из уже известных небольших озер. Для расширения проходов и пещер к академикам приставили внушительную группу синяков, оснащенных новейшим техническим оборудованием.
Бригадиром был Плат, отец Гала – кремень-мужик, чьи руки помнили жар плазменной сварки и холод пещерных глубин. Ребята работали как единый механизм, годами плечом к плечу возводя немыслимые конструкции, понимая друг друга по едва уловимому жесту. Пока учёные корпели над расчётами и прокладывали маршруты, синяки были предоставлены сами себе. Поддерживая связь по общей внутренней линии, они были готовы по первому зову Плата мгновенно собраться вместе. И вот, один из молодых, воспользовавшись короткой передышкой, решил бросить взгляд на уже знакомое озеро. Сами по себе эти скопления жидкого спирта не представляли для него особого интереса. Лишь недавно была разработана и запущена система подачи этого сырья на завод для переработки в столь необходимый алкопар. У синяков не было ни подходящего оборудования, ни средств, чтобы его приобрести, поэтому жидкий спирт оставался для них лишь геологическим образованием. Но любопытство – штука заразная: откуда он берется, этот спирт, в утробе планеты?
Осматривая озеро, синяк вдруг заприметил на одном из выступов пещеры нечто странное и, крадучись, приблизился. Это был плоский диск, чернее ночи, то ли камень, то ли металл, но явно не с Айкона, а словно созданный в пучине мироздания.
Сердце заколотилось в груди, и молодой парень, оглядываясь, поспешил к бригадиру, шепотом поведав о своей находке. Решили сообщить академикам, но, помня о субординации, они не посмели обратиться к главному, а всё рассказали одному из молодых мирологов. Новость заинтриговала его, и вскоре они втроём стояли на берегу, вглядываясь в хрустальную гладь озера.
Учёный, окинув взглядом диск, вдруг побледнел, словно ночная звезда, и приказал молчать о находке. Оставлять артефакт на виду было равносильно приглашению беды, поэтому без лишних слов он повелел синякам сбросить артефакт в озеро, что те и исполнили беспрекословно. Бригадир, нахмурив брови, строго наказал молодому рабочему забыть об этом происшествии, тем более что пришло время возвращаться к основной работе.