– Легко сказать, – проворчал синяк. – Где этого дрона искать? Да и инструмента у меня нет.
– Поищи в соседних комнатах, – посоветовал восстановитель. – Там обязательно что-нибудь найдется. И не медли, они уже близко.
Гал бросился в ближайшую комнату. Это был кабинет профессора. Не то. Он повернул в другую сторону и шмыгнул в бар, где не торопясь, бесшумно убирался дрон.
– Эй, железяка! – шепотом позвал Гал. – Слышь?
Дрон медленно повернулся к нему.
– Что желает господин? – громко произнес металлический голос.
– Ты чего орешь? – прицыкнул на него Гал и, продолжая шептать, спросил: – Где инструменты хозяина?
– Одну минуту, – подражая синяку, прошептал дрон и плавно направился в смежную комнату. Эта минута показалась Галу вечностью. Он так разволновался, что сам начал мигать, и если бы дрон не появился в этот момент с инструментами, то его самого пришлось бы «ремонтировать». Гал выхватил бокс, отключил от питания дрона и, вынув панель, успел вытащить пару проводов.
– Прошу сюда, господин капитан, – послышался голос Куба. – Мы наконец на месте. – Он пропустил Трезуду вперед, пытаясь своим телом прикрыть Гала.
– Приветствую вас, господа! – снова представился трезвенник и предъявил жетон. – Прошу меня извинить, что прервал вашу встречу, но мне необходимо поговорить с чекушем Полем.
– Могу ли я узнать, господин следователь, – с благородным достоинством медленно произнес Эв, – что побудило вас так неожиданно осчастливить нас своим визитом?
– Как к вам обращаться, уважаемый миролог? – вежливо уточнил Трезуда.
– Я Эв, научный сотрудник восстановительных наук при министерстве Здоровья, – невозмутимо представился юноша, одарив капитана уверенным взглядом, с едва заметными искорками снисхождения.
– Не тот ли вы знаменитый Эв, который спас сына бодуна Скляна, и о котором постоянно передают по новостям? – застыл, не веря своим глазам, трезвенник.
– Да, это я, – без эмоций ответил тот.
– Я счастлив познакомиться с вами и почту за честь пожать вашу жизнеспасающую руку! – восхитился Трезуда.
– Благодарю вас, – крепко ответил на рукопожатие Эв, – но вы оставили без внимания мой вопрос. Повторюсь: что побудило вас так неожиданно встретиться с моим пациентом?
– Долг службы, – объяснил капитан. – Я лишь исполняю приказы и не могу спрашивать у своего командира, чем обоснованы его решения.
– Понимаю вас. Что ж, я позволю вам поговорить с моим пациентом, но при условии, что буду при этом присутствовать, так как и я дал клятву охранять здоровье и жизнь любого акванолика. Мне необходимо наблюдать за реакцией пациента, и, если потребуется, вовремя остановить беседу.
– Я не возражаю, – почтительно согласился капитан. Эв с достоинством повернулся к Пикселю.
– Уважаемый профессор восстановительных наук, прошу меня извинить! Не могли бы мы перенести нашу беседу на другой день? Как видите, господину необходимо срочно переговорить с нашим пациентом.
Пиксель вздохнул, пожал плечами и, опустив голову, молча попрощался с присутствующими. В дверном проеме за происходящим наблюдал Куб. Он тут же схватил Пикселя под локоть и, уводя его, сообщил Эву:
– Я провожу профессора до выхода.
Только Трезуда открыл рот, чтобы спросить имя удаляющегося миролога, как его отвлек басистый крик Гала:
– Ты что творишь, кусок железа? Немедленно отпусти!
Капитан резко обернулся и увидел такую картину: дрон, не обращая внимания на вопли пытающегося освободиться синяка, плавно тащил его в сторону утилизатора. Гал всеми силами колотил его инструментом по гибкой руке.
– Я кому говорю, разорви тебя дранозавр? Немедленно отпусти! Я – живой акванолик, а не мусор!
Трезуда сразу узнал Гала и бросился ему на помощь. Он с размаху ударил дрона кулаком, и тот заглох.
– Мой бесстрашный герой! Когда-то вы бросились в погоню, спасая честь бодуна, а сегодня я спас вашу жизнь! – трезвенник освобождал его от цепких присосок, радуясь неожиданной встрече.
Гал, уже успевший запутаться в полах зелёного плаща трезвенника, попытался выпрямиться и, отдавая честь, отрапортовал:
– Безопасность Айкона превыше жизни! Сейчас на мне ваш плащ, и поэтому я не нарушаю устав!
Он, под громкий хохот Трезуды, не удержал равновесие и рухнул в него объятия. Когда синяка наконец освободили и уложили на диван, капитан, немного успокоившись от смеха, и, смахивая облачко выступившей слезы, сдался.
– Господа! Я уже не в состоянии вести никакую беседу! Давайте перенесем ее на завтра!
– Почему бы и нет? – краем губ улыбнулся Эв. – Если никто не возражает, мы можем встретиться утром в десять часов в моем кабинете.