Куб досадливо махнул хвостом и поморщился.
– Когда проведём первый опыт в нашей лаборатории? – робко поинтересовался профессор Коус.
– Прямо сейчас! – твердо заявил Фантом, видя настроение Куба и понимая, что время действительно не ждет.
Пиксель, затворившись в своей мрачной каморке, активировал программу, приступая к первому этапу своего продуманного плана. Он проник в систему управления защитными щитами рудников и начал методично отключать их. С шипением аквопар под колоссальным давлением вырвался из чрева пещер, устремляясь в атмосферу. Скалы, не выдерживая яростного напора, покрылись паутиной трещин, грозя обвалами. Но всё было рассчитано с ювелирной точностью: нужны лишь незначительные разрушения – достаточные, чтобы заставить правительство действовать.
Вторым ударом Пиксель перекрыл артерию жизни – выкачку жидкого спирта из озёр на заводы, парализовав автоматизированную систему подачи. Конвейер по производству искусственного аквопара замер. Отдел обслуживания городских систем отчаянно пытался перезапустить программы, но все их усилия оказались тщетны. Сигнал тревоги немедленно дошёл до министра государственной безопасности. Пиксель довольно потёр руки, и в его глазах заплясали золотые огоньки.
– Зашевелились, – прошептал он с довольной ухмылкой. – Посмотрим, какой сценарий вы выберете на этот раз!
Глава 32
Вилла Куба гудела от небывалого оживления. Академик Коус раздавал последние распоряжения:
— Сегодня без гардероба! — вещал он в программу дрона, — Гости проходят в своих плащах. Твоя задача – лишь слегка овеять их потоком ионов.
Академик бросил злобный взгляд на одного из дронов-уборщиков, готовый испепелить его одним лишь словом.
— А ты, железяка, сегодня просидишь в кладовке! Это надо же было так меня опозорить тогда! Принять гостя за мусор и уволочь к утилизатору! Скажи спасибо, что я тебя самого в утиль не сдал!
Машина, безропотно подчиняясь, плавно поползла в указанное помещение. Куб, весело напевая что-то себе под музыкальные манипуляторы, умело позванивая сферами, готовил особенные угощения: алкопар, настоянный на инопланетных газах и ледниковой воде. Рядом, словно верный оруженосец, терпеливо ожидал дрон с вычищенным до зеркального блеска серебряным плащом, время от времени деликатно напоминая Кубу, что давно пора облачиться в праздничный наряд.
Большой зал пестрел флагами в строгой бело-чёрной палитре. Неоновые шары мерцали в полумраке, голографические вензеля рода Чамах, зеркально-чёрные с золотым отливом, словно застывшие капли ночи, притягивали взгляд. Прозрачный потолок был искусно оплетён паутиной из разноцветных каменных нитей, символизирующей хрупкий мир и дружбу, когда-то царившие между всеми сословиями.
Гости понемногу стали прибывать. Первым примчался Гал, довольный и с загадочным блеском в глазах. На его плечах красовался отцовский синий неоновый плащ, испещрённый почти прозрачной, неземной красоты резьбой из нежно-голубых пластин бирюзы. Следом, в задумчивой тишине, появился Эв. Он слегка улыбнулся профессору, уважительно склонив голову. Поправив складки алого, с розовым отливом, плаща из оливана, восстановитель не спеша проследовал в зал. Не прошло и двух минут, как на лужайку, усыпанную беломоритовой крошкой, грациозно приземлился академический айкалёт Фантома. Важный гость, заключив Коуса в крепкие объятия, с порога заявил, что формула уже на рассмотрении у министра науки, и что они с министром здравоохранения проводят итоговые исследования. Куб, расплывшись в улыбке до ушей, угощал всех своими пароатмосферными изысками. Все с нетерпением ждали виновника торжества. Даже послали за ним арендованный у компании, занимающейся организацией праздников, роскошный айкалёт, украшенный чёрными неоновыми шарами.
Поль был готов еще до восхода Ярила. Такой день бывает лишь раз в жизни – ему исполнялось шестнадцать лет. Первый День Полного Формирования! Проснувшись, Поль надел подаренный друзьями шунгитовый чёрный плащ, искрящийся вкраплениями чёрного хрусталя и узором из тонких серебряных нитей, и направился к месту памяти. Недалеко от рудника, где погиб его отец, он собственноручно выдолбил в скале нишу, куда поместил высеченные на шунгитовых пластинах портреты родителей. Прибыв на место, Поль, поджав хвост, поклонился сначала отцу, возложив к его изображению миниатюрный шар с водой, а затем матери, которой преподнёс в дар алкопар. С неё хватит водохлёбства. Он тихо поговорил с ними, смахивая облачка слёзного пара, делясь своими успехами и сожалея, что они не могут разделить с ним этот торжественный момент. Когда Ярило взошло, лаская своими лучами магнитные скалы рудника, Поль попрощался с родителями и, низко поклонившись, вернулся домой. Сняв и аккуратно повесив плащ на ионную вешалку, он принялся прибирать хижину. Конечно, это мог бы сделать и дрон, но Поль не хотел нарушать традицию и сам, взяв всасыватель, вычистил стены, потолочный свод внутренней стороны купольной, начищенной до блеска шунгитовой крыши, и скудную мебель. Затем неоново-радоновой тряпкой протёр каждый прибор в своей самодельной лаборатории. Когда он взял в руки последнюю склянку, во дворе послышался едва уловимый шум спускающегося айколёта. Поль ускорился. Он ещё раз окинул взглядом свою хижину и, убедившись, что всё в идеальном порядке, снова накинул праздничный плащ и вышел к айколёту. Уже садясь в машину, парень заметил приближающуюся к нему фигуру старого чекуша. Поздравить повзрослевшего юношу спешил приёмщик тары, дедушка Кув, бережно несущий в руках старинный чекушечий плащ. Невероятно мягкий, сотканный из алкопара и яриловой огненной бури, пропитанный шунгитовой пылью, плащ являлся культурной ценностью народа Чекуш. Непостижимым, утерянным ныне способом, две несовместимые стихии – огонь и водянистый спирт – переплелись, играя матовыми песчинками шунгита, словно в калейдоскопе, создавая космические узоры. Золотые гирьки на магнитном шнуре удерживали плащ, вечно стремящийся упорхнуть из ослабевших рук старика.