Салим совершено не ожидал такого разговора, поэтому удалось ошеломить его напором, но я уверен, что, опомнившись, старый лис быстро поставит меня на место, нужно срочно менять тему. Якобы нечаянно смахиваю пустой бокал с ручки кресла, тот с грохотом падает на мраморный пол.
— Что касается меха, новой партии меха, — невозмутимо рассуждаю, — очевидно, что мех не обходим, это ключевой элемент, без которого бессмысленны наши начинания. Как мы можем известить Даримира?
Салим хмурится, переключается на новую тему.
— Учитывая срочность вопроса, ускорим отправку судна. Готовьте письмо, — Салим достает лист бумаги, открывает зеленую чернильницу в форме черепахи и уступает мне место за свои столом.
Не то что, я совсем не умею писать, но все надписи, на которые я обращал внимание, были сделаны знаками похожими на алеф-бет иврит, возможно это и есть еврейский алфавит, но для меня это дела не меняет. С другой стороны, если Салим решит, что я не умею писать…. Это наверняка потешит его, я явно не понравился ему, прежде всего своими разговорами, а тут выяснится, что я ещё и неграмотный деревенщина из Крепта. Но, видимо, Салим и предположить не мог, что такое возможно, потому что предлагает мне услугу писаря. Я нехотя соглашаюсь.
В кабинет Салима входит маленьких старичок, в руках специальная подставка для написания писем, на груди металлическая чернильница. Диктую письмо: вкратце, но не забывая при этом о речевых изысках, описываю ситуацию, прошу сообщить, может ли Даримир направить новую партию меха и, если может, когда и сколько, и, немного подумав, перечисляю полагающиеся мне регалии.
Письмо готово. Внимательно рассматриваю текст; да, действительно, это не русский алфавит, делаю вид, что читаю. С подписью нужно что-то придумать. Существовал ли брат Даримира на самом деле, была ли у него подпись, имеет ли значение, как я распишусь?
Старичок стоит рядом, ждет с пером и открытой чернильницей, обмакиваю большой палец и оставляю отпечаток в качестве подписи. Салим и старичок с удивлением смотрят на меня.
— Доподлинно установлена неповторимость папиллярных узоров кожи, — знакомлю с дактилоскопией, — мой отпечаток позволит идентифицировать личность, то есть доказать, что письмо написано именно мной.
Салим внимательно рассматривает мой отпечаток и даже делает заметки в большой книге на его столе.
— Очень интересно! То есть в Крипте есть образец Вашего отпечатка и, сравнив оба отпечатка, можно определить, Ваш отпечаток или нет. Неужели нет в мире идентичного отпечатка?
— Вы можете сравнить отпечатки всех атикийцев, но одинаковых не найдете.
Салим, улыбаясь, смотрит на меня по-новому: заинтересовано, увлеченно.
— А вот представьте, если бы люди оставляли свои отпечатки на всем к чему прикасаются. Можно было бы раскрыть не одно преступление.
— Могу заверить, что люди оставляют свои отпечатки, — показываю раскрытые ладони Салиму, — пусть и не чернилами и ненадолго, но в течение порядка трех дней их можно обнаружить. Чтобы удостовериться, просто приложите руку к стеклу или зеркалу. То же самое произойдет на других гладких поверхностях.
— Да, конечно, я видел отпечатки на стеклах, но можно ли увидеть их на других поверхностях, например на бумаге
— Да можно, — откуда я только знаю это, — могу продемонстрировать.
Салим достаёт листок бумаги, прошу приложить к нему палец. Зачерпываю пером немного сажи со дна камина и аккуратно посыпаю место нажатия. Сдуваю сажу, отпечаток довольно четкий. Салим весь светится. Несколько минут сравнивает свой отпечаток с моим, делает записи.
— Все же элементарно, на кожном жире задержались частички сажи и сформировали отпечаток папиллярных узоров моего пальца. Действительно, чудесны в первую очередь те открытия, которые рядом, под ногами. — Салим выглядит очень довольным, отношение ко мне кардинально меняется, теперь я ему интересен.
Он показывает мне микроскоп с двухлинзовой системой окуляров, его собственное изобретение.
— Используя данный микроскопом, я смог выявить отдельную структурную единицу в срезе ткани живого организма, своеобразную ячейку. В настоящий момент научный совет Атики изучает теорию о том, что такие ячейки являются структурной и функциональной единицей всех живых организмов.
— Клеточная теория, — продолжаю удивлять Салима, — так её называют в Крепте. Данные исследования также проводятся нашими ученными. Есть ещё теория, что новые ячейки или, как мы их называем, клетки образуются из уже существующих клеток.
— Ну конечно, свойство всех живых организмов — развитие, рост, размножение. — Салим опять делает записи, — Я и не предполагал, что Крепт уделяет такое внимание науке. Не сомневаюсь, что это прежде всего заслуга Даримира.