Трон продолжает молча сидеть за столом, задумчиво рассматривая свои огромные ладони.
За тот небольшой промежуток времени, что я провел в обществе Трона, успел пройти дождь, но свежести он не принёс — на улице душно. Мы возвращаемся по ночным улицам, перепрыгивая большие лужи, в которых, словно в зеркале, отражаются огромные звезды. Сказочное представление — звезды и на небе, и на земле.
— Трон, вероятней всего, предпочтет уйти в тень, хотя бы на время — говорит Сава, выслушав мой доклад, — уверен, он не решится действовать против винаров или проигнорировать твои предупреждения.
— Согласен, для него это очевидное решение, — я останавливаюсь возле цветущего куста, чтобы поглубже вдохнуть запах цветов, который в душном воздухе особенно сладок, — но это мне уже не важно, Трон отыгран и какого-либо интереса не представляет, по крайней мере, на данном этапе.
11. Глава совета семей Атики Морэ
На следующее утро завтракаем с Машей и Виталиком на балконе трактира. Дневная жара ещё не наступила, и мы успеваем насладиться свежим морским бризом. Свежевыпеченные, еще горячие лепёшки поданы с медом, по виду липовым, и сливочным маслом. Маша накладывает масло большими кусками, которое тает на горячих лепешках, обильно заливает всё медом и все это смешивает. Обслуживает нас тот же молодой человек, что и вчера. Когда мы уже заканчиваем с лепёшками, он появляется у нас на балконе с бумажным конвертом в руках. На конверте замечаю сургучную печать с оттиском в виде двух переплетенных змей. Прошу его вскрыть и прочитать. Это письмо Морэ ждет меня сегодня в полдень своем доме, интересно.
— Две переплетенные змеи — знак Морэ, — поясняет Виталик, когда наш официант ушел, — думаю хороший знак, что он решил все-таки встретиться, а не убивать тебя. Тем не менее, одному ходить не стоит, не ясно, какие у него планы, может это ловушка.
— Пойду один, — возражаю я, — он бы не стал направлять письменное приглашение с подписью и печатью.
— Если хочешь спрятать — положи на видном месте, — Виталик весь испачкался в меде и теперь смотрит по сторонам в поисках, чем бы вытереть руки.
— Далеко это? — спрашиваю я.
— Возьми извозчика. Это в самом центре, идти прилично.
Морэ оказался очень толстым атикийцем средних лет. Он встречает меня, сидя на кушетке с каретной стяжкой, в расшитом золотом шёлковом халате. Из-за больших размеров его движения выглядят замедленными и неуклюжими. Перед ним на небольшом столе — кувшин с вином, вяленное мясо и большой кальян, украшенный золотом и драгоценными камнями. Первый раз вижу, что здесь хоть кто-то что-то курит. Сощурив маленькие черные глазки, внимательно смотрит на меня. Два огромных волха охраняют его.
— Признаться, удивлен Вашему приглашению встретиться, — начинаю без приветствий и дифирамбов.
— Отчего же? — Морэ, что-то жует, причмокивая жирными губами.
— Ваши действия, они, как я успел заметить, служили как раз таки обратному, — в моем голосе нотке иронии, — чтобы такой встречи не состоялось вовсе.
— Помилуйте, или…, — Морэ смотрит на меня с улыбкой, — к чему это лукавство! Давайте не будем морочить друг-другу голову.
— Не будем, — соглашаюсь я.
Морэ в знак одобрения кивает головой и, неуклюже обернувшись, делает знак рукой, после чего мне выносят стул.
— Это Сали? — спрашивает Морэ, указывая на Машу, она стоит за моей спиной — Насколько я знаю, не в правилах Крепта обзаводиться такого вида прислугой, откуда она у Вас?
— Не в правилах, — киваю я, — поэтому она не прислуга, а скорее друг. А откуда появляются друзья, согласитесь, не важно, главное, чтобы они были.
— Теперь я вижу, что Вы из Крепта, — Морэ смеется в голос, — только там, в холодных землях, мораль и нравственность ещё бытуют как самостоятельные величины, здесь же, духовные ценности давно представляются только незначительным дополнением к материальным. Ну что же, оставим Вашу Сали в покое.
Я польщен, даю это понять кивком головы.
— Хочу признаться, что меня впечатлили Ваши переговоры с волхами. И не меньше этого, меня впечатлили Ваши боевые навыки. Не удивляйтесь, на этой планете нет более осведомленного человека чем я.
— И у стен есть уши.
— Хорошо сказано, — кивает Морэ — И вот, что подумал, а не встать ли нам на одну сторону, как считаете?