Я чувствую хозяина теракона, он, изнывая от боли, совсем рядом, мы словно водитель и пассажир в одном автомобиле. Ощущаю, что теракон, обездвижив мое тело, встав на задние лапы, заносит надо мной оба своих меча. Я со всей своей мысленной силой откидываюсь назад, словно водитель-механик танка, взяв на себя рычаги бортовых фрикционов. И… сработало, теракон завалился на спину и кубарем полетел с холма. Хозяин, видимо, огорошенный моим вмешательством сам потерял контроль, и теракон, набрав хорошую скорость, скатывается прямо в провал. Там бесконтрольное тело, ударяясь о выступы и стенки провала, продолжает свое падение.
Через некоторое время, удары прекратились, и я прихожу в себя. Теракон, по паучьи поджав лапы, парит в бесконечном пространстве. Мое сознание, получив доступ к физиологическим инструментам теракона, вот-вот лопнет от обилия, разнообразия и сложности проекций вокруг. Описать всё невозможно, все известные мне космических туманности, собранные вместе, не создадут такого эффекта, таких красок, яркости и форм, которым и названия у меня нет. Но всего мгновение и теракон превращается в кусок льда.
Я влетаю в свое тело, ощущение просто ужасное, первые мгновения я не понимаю, как дышать, руки вместо ног, ноги вместо рук и при всем этом, обильно тошнит орехами. Все не на местах, словно ну руку надета перчатка с другой руки.
Куда же я провалился? Очевидно, что не в то место, где обитают тераконы, мой ведь обледенел и погиб через мгновенье. Это место что-то невообразимое, возможно, это и есть источник, суть души, откровение… не знаю, но задержись я там ещё на мгновенье, уверен, мое сознание разорвало бы в клочья, настолько велика и грандиозна эта реальность.
Я пролежал под орехом до вечера и, вернувшись в башню, обнаружил, что огонь давно потух, угли остыли, и, как оказалось, дрова уже закончились. Усевшись перед местом в стене, где прибита цепь, пытаюсь мечом поддеть и втащить огромные гвозди, безрезультатно. Уже смеркалось, когда в дверном проеме появляется старик, он хоть и кажется порядочной сволочью, но дрова и еду привез. Старик молча разводит огонь.
— Спасибо тебе, — говорю старику, когда он уходит. Тот, не оборачиваясь кивает. Необходимо наладить отношения с ним, чтобы не вредить Альту, но делать это нужно крайне осторожно и ненавязчиво, в противном случае, воспримет как слабость.
Сегодня у меня на импровизированном столе тушенная острая фасоль, маринованная редька, хлеб и компот из груш. Поужинав, укладываюсь на полу поближе к костру, подложив руки под голову.
Удивило поведение тераконов, ещё в прошлый раз я обратил внимание, что тераконы действуют группой, а сегодня вовсе распределили роли — один устроил засаду, другой остался ждать у провала. Определенно между ними есть связь и кажется, что они способны к анализу — в прошлый раз они набросились открыто, теперь старались действовать скрытно. Но главное, что план сработал, перехватить управление теракона оказалось возможным, вот только остались ли попытки? Хорошо если в следующий раз их будет несколько, тогда можно будет пропустить одного или двух на прорыв второй линии. Такой вот план, осталось дождаться новых тераконов.
15. Стеклянная дверь
Просыпаться на чистом белье не менее приятно, чем засыпать на нем, потягиваюсь с удовольствием. За окном уже светло — позднее осеннее утро. Лежу на спине, гляжу в потолок, совершенно неожиданно все мысли занял вчерашний коридор, а точнее стеклянная дверь в его конце. Выудив свои тапки из-под кровати, выхожу из палаты, в коридоре никого, все тот же желтый электрический свет. Не помню, чтобы мне запрещали выходить из палаты, но подсознательно чувствую себя нарушителем, отчего крадусь по коридору чуть ли не на цыпочках. Стеклянная дверь открывается с характерным дребезжанием стекла, я уже на лестнице. Всего два этажа в здании, я на втором, лестничная площадка в старой керамической плитке, на стене пустой пожарный щит. Спускаюсь вниз, на первом этаже металлическая дверь с засовом, видимо, пожарный выход. С громким металлическим лязгом отодвигаю засов, отрываю дверь и жмурюсь от яркого света, лицо обдало сырым холодом. Вижу женщину в коричном пальто и меховой шапке, которая, увидев меня, испуганно прибавляет шаг. Вдоль улицы облезлые двухэтажные дома старой постройки. По мокрой асфальтированной дороге проезжает желтый ЛиАЗ-677 автобус, в народе — «Луноход». Надо же, все ещё сохранился. Через дорогу остановка и киоск Союзпечати.
Через минуту холодная сырость загоняет меня назад, шлёпая тапками, перескакиваю ступеньки. Вот бы раздобыть одежду, меня прямо распирает от желания выйти и исследовать, что там снаружи. Где-то обязательно должна быть коричневая цигейковая шуба с высоким воротником и большими пуговицами, откуда такая уверенность — не знаю.