— Уверяю Вас, что я привлек для этих целей достаточно квалифицированных людей, — даю понять Салиму, что не намерен дальше обсуждать эту тему.
— Впрочем, — пожимает плечами Салим, — Вы уже преподнесли не один сюрприз, чему уж мне удивляться. Надеюсь, Вашим людям удастся осуществить задуманное. Мне уже доложили, что у Вас появился один довольно занимательный персонаж.
Салим некоторое время молча смотрит в окно, что-то бормоча себе под нос.
— Что ж, — Салим громко хлопает в ладоши, — подведем итоги: пять тысяч отцепленных пехотинцев Дон-Лона, сорванное приготовление армии врага к походу, несостоявшийся переворот у волхов и, главное, из-за чего всё затевалось — Древету придется выделить существенные силы для блокировки волхов. Могу констатировать, что Вам вполне удалась эта кампания. Не думаю, что в нынешних реалиях можно было рассчитывать на большее.
— Благодарю, — небольшой кивок головой, — действительно, на больше рассчитывать не приходится.
— И я благодарю, — учтиво отвечает Салим, — кстати, Вы и Ваши люди можете оставаться в дворце столько, сколько Вам будет угодно, и у меня есть ещё кое-что для Вас.
Салим предаёт мне коричневый конверт с поломанной сургучной печатью на которой можно рассмотреть оттиск головы медведя — символ Крепта, письмо от Даримира. Видимо, Даримир не знал, сможет ли застать меня этим письмом в Атике, поэтому направил его на имя Салима.
Я прячу письмо за полы халата. Салим ожидал, что я прочитаю письмо при нем, поэтому удивленно смотрит на меня. Ловлю себя на мысли, что за все время, проведённое на Дзело, можно было научиться, как минимум, читать, тем более что времени для этого было предостаточно. Но как иронично заметил Евгений Александрович Евтушенко: «Легкая это штука — заднеумная философия».
— Так и о чем же он пишет? — чуть недовольным тоном спрашиваю я, ведь письмо вскрыто и, хотя и было направлено на имя Салима, предназначалось оно, в том числе, и мне.
— Он пишет, — не замечая моего недовольства, отвечает Салим, — что согласен выделить дополнительный мех, но доставит его сюда сам. Могу сказать, что его также озадачили некоторые шаги, предпринятые Вами.
— Представляю себе. Но надеюсь, его также устроят мои объяснения, также как и Вас.
— Я в этом уверен! — заканчивает нашу беседу Салим.
Распрощавшись с Салимом, я возвращаюсь в наш зал. Там Виталик довольно долго, словно шифровальщик, разбирает письмо, часть которого, так и остается неразгаданной, но общий посыл понятен, он и был озвучен Салимом.
— И когда нам ждать Даримира? — спрашиваю я, — мне кажется, что во избежание, скажем так, недоразумений было бы лучше с ним не встречаться.
— Думаю, его можно ждать в течение следующих трех дней, — отвечает Семен Львович, — встречаться с ним или нет — решать Вам, но недоразумений здесь быть не должно, Вы его брат, помните… Но если хотите, можем отправиться на запад — помогать строить редуты, копать оборонительные рвы, думаю, это будет хорошим объяснением Вашему отсутствию.
— Да, давайте так и поступим, — пока отложу встречу с Даримиром.
19. Тот самый Крисимс
На следующий день, договорившись с Салимом и получив от него письменное разрешение, мы погрузились в один из многочисленных обозов и направляемся к западным границам. Первоначальных денег, выделенных Салимом, было ещё в достатке, поэтому мы предварительно хорошенько запаслись провизией на одном из многочисленных базаров, руководила закупкой и определением ассортимента Маша, она также выбрала небольшой войлочный шатер.
Проведя в пути практически сутки, так как теперь нет прежней жары и можно двигаться днем, мы заезжаем на крайний правый фланг обороны и выбираем место нашего обустройства — расположение небольшой артиллерийской батареи из семи пушек. Командир группы, высокий худой юноша в желтом походном мундире, проверив бумаги от Салима, разрешает нам остановиться за батареей. Вокруг все кипит, роются рвы, делаются насыпи, устанавливаются колья. В проекте проглядывается довольно мощный редут, но работы ещё много.
Немного отдохнув и перекусив хлебом и сыром, мы с Савой и Авелом подключаемся к работе по устройству редута, Маша занимается организацией нашего быта, а Виталик с Семен Львовичем на лошадях отправляются в степь разведать местность к северу от нас.
Я лежу прямо в ароматной полыни, подложив под голову руки, в зубах, как и положено в таких случая, сухая травинка, Сава лежит рядом, широко раскинув руки. С непривычки, намахавшись лопатами до дрожи в руках, натерли на ладонях здоровенные мозоли.