Всё ещё душимая дурными чувствами, Маритта обнимает себя руками, проклиная свой тупой, необоснованный страх. Подумать только! Её испугало стекло. Она выживала в условиях и похлеще — океан не очень-то гостеприимен, а акулы и другие морские хищники явно не сжалятся над тобой за красивое личико.
Впрочем, это ложь. Дрожа и нервничая, девушка вперилась ногтями в кожу чуть выше локтей. Боль не отрезвляла, только раздражала ещё больше. Здесь что-то не чисто. Она вся горит, её тело пылает. На лбу выступила испарина.
Дело не только в стекле, аквариуме и Эрике, которого она увидела проснувшись. Она раскрыла глаза — и на неё сразу же обрушилась немыслимая усталость, ужас, шок. Её восприятие обострено до предела, все органы чувств реагируют на любой внешний фактор.
Несомненно, корень проблемы лежит в том, что она держала свою истинную сущность в заточении на протяжении года. На людской лад — это как если бы девушка любыми способами предотвращала менструацию, или оборотень обращение.
Паскудно сказывается на здоровье. Поглощенная тщательным анализом своего самочувствия, она не сразу среагировала на шаги.
Русалка понимает, что Эрик встал с кровати следом за ней только тогда, когда его ладонь ложится на её плечо. Она вздрагивает от неожиданности и оттого, какой холодной оказалось его рука.
— Тш-ш. Это я, — приняв, очевидно, её дрожь за необъяснимый страх (и был не далёк от истины), Эрик аккуратно развернул девушку к себе лицом.
Маритта не нашла в себе сил посмотреть на него. Потупила взгляд в пол. А потом… потом созналась, будто в преступлении, кивнув в сторону аквариума:
— Я боюсь его.
Эрик посмотрел в указанном направлении и нахмурился.
— Кого? Я никого не вижу.
— Ты просто не всматриваешься, — она горько усмехнулась, точно и не ожидая, что он её поймёт; и голос её был таким затравленным, словно у изгоя в школе. — Аквариум.
— Ах, это. — Парень на удивление взбодрился, погладил Мари по скуле, приподнял её лицо и вынудил посмотреть на себя — и, надо же! — улыбка его была такой понимающей, что можно подумать, будто он знает ход её мыслей наперёд. — Понял. Клетка. Я тоже не люблю свою комнату. И свой дом. И этот чёртов город, если честно.
Теперь Маритта посмотрела на него немигающим, изучающим, тяжёлым взором — она испытывала его на прочность, но он оставался непоколебим, не поддавался её воздействию и был искренним. Он… понимает? Разве может он, человеческое дитя, понять её тоску по родному дому, боязнь аквариума, в котором она прожила целый год и её смертельной скуке?
Этот огромный особняк — хочет он того или нет, любит он его и признает или нет — это его родовое гнездо. Он здесь родился и вырос. Ему предоставляется возможность выбираться отсюда: на занятия в лицее, турнирам по фехтованию, фотосъёмку, либо встречу с друзьями. А она на чужой территории: на суше, где её возможности ограничены и она не может выбирать свою судьбу.
Она потеряла стаю, мать и единственную подругу, которые пали жертвами людских экспериментов. Саму её продали, как экспонат в музей или редкую зверушку в зоопарк. Куда ему до неё, до её утраты?
Молчание висело в воздухе, как желе — густое и тягучее. Эрик взял русалку под локоть и повёл за собой на диван. Усадил и, не напоровшись на возражения с её стороны, осмотрел её руки, не без удивления обнаружив немного крови, сочившуюся из локтей и уже запекшуюся под ногтями.
Хвала морскому дьяволу — он не стал задавать лишних вопрос или отпускать ироничных комментарием. Она не в настроении.
— Итак, вернёмся к нашей незавершенной беседе. Ты говоришь.
— Говорю, — Маритта отвечала ровным, умеренным тоном, хотя это стоило ей некоторых усилий, ведь тело уже начали показывать иголочки неприязни. Излишняя впечатлительность Эрика ей сейчас не на руку. Ей нужен холодный рассудок. Как и Дюпону. И вообще, им сейчас обоим необходимо сохранять ясность ума!
— Ваау! — И хоть чутье Маритты в человеческой форме ослабло — она и без него видит, что делает Эрик. Какое… дурацкое позерство. — Что ж, в отличие от тебя я не отключился сразу же, как моя голова коснулась подушки, и долго думал.
— Что это? Я слышу в твоём голосе укор. Ты укоряешь меня за то, что я быстро заснула?
Голос Маритты хрустел подлинным недоумением, точно снег под ногами; она уставилась на Эрика с вопросом; он смотрел через её плечо и, казалось, вспоминал что-то грустное. Его взгляд оказался настолько внимательным, что девушка не удержалась. Она резко обернулась, чтобы посмотреть, что же там такого интересного.