Уже неважно. Полно думать об этом; день подходит к своему логическому завершению. Эрик принёс лестницу — ту самую лестницу, на которую забирались работники, спуская ей в аквариум пищу сомнительного качества — и поманил девушку пальцем. Он помог ей забраться обратно в аквариум.
Странное, ранее неведомое чувство обволокло девушку, когда она вновь окунулась в прохладную воду своей темницы. Старший Дюпон не спешил спускаться с лестницы. Казалось, он хотел посмотреть за её обратной трансформацией в урождённую, хвостатую форму. Русалку передернуло от… боги, да быть не может! Ужаса? Паники? Так точно.
Она всего лишь день провела в качестве обычного человека, и уже не хочет возвращаться в чешую. Просто… ощущать ноги, кости, мышцы шевелить пальцами… в этом есть определённый шарм. Даже какое-то изумительное, головокружительное очарование. За это людям можно даже простить хрупкость их тел! Просто чтобы ощущать собственные ноги каждую отведенную в этом мире минуту.
Наконец, время пришло. Своеобразная минута расплаты. Всего лишь минута. Зато какая минута. Девушка не вернула футболку Эрику, да и он не настаивал. Она не хотела снимать этот элемент одежды, он придавал ей храбрость, когда она думала о предстоящей пытке.
Как кусок ткани может придать уверенности — пусть даже то опьяняющая иллюзия уверенности? Видимо, как-то может, потому что когда кости Маритты пронзила острая, всепоглощающая, ледяная боль, она отчаянно вцепилась пальцами в футболку. Если бы не ткань, то девушка понапрасну расцарапала бы себе кожу.
Она выгнулась дугой таким неестественным образом, что Эрик поначалу испугался, вздрогнул — и хоть бы чуть меньше он владел собой, несомненно свалился бы с лестницы. До того его шокировала гримаса боли на обычно милом лице Маритты.
Он спустился с нескольких ступенек не помня себя. Силился не смотреть. Но на предпоследней не удержался — и так и застыл, словно припечатанный к месту. То, с каким остервенением русалка сжимала его футболку, терзала губы и её ноги срастались, покрывались темно-алой чешуей, заворожило его.
Это было страшно. Страшно представить хруст её костей в этот момент. Затем он помотал головой, снимая лёгкое наваждение. Нет, ему не понять такой жизни. Жизнь без ног, в океане — и главное: кто повержен этой участью?
Существа разумные. Чувствующие. Такие же, как и люди.
Впервые Эрик задумался о проблемах насущных. Например, правильно ли было так поступать с русалками? Они могли бы… помочь друг другу. Процветать в мире и гармонии. Океан для людей еще более загадочный и неизведанный, чем космос: русалки могли бы решить проблемы, сохранив жизни многим экстремалам-дайверам.
Подумать только! Человечество раскроет тайну Марианской впадины, Бермудского треугольника, Гольфстрима и других аномальных участков на воде.
Однако вместо выгодного двум расам сотрудничества люди решили загубить этих уникальных существ. И это — глобальная катастрофа.
Ему стало искренне и ропотно жаль Маритту. Он взглянул на неё в последний раз и решил, что не может позволить ей продолжать томиться в этом аквариуме до скончания времен.
В тот же вечер он написал провокационный пост в твиттере о том, что так продолжаться более не может, русалок пора освобождать из плена миллиардеров и скальпелей учёных. Они такие же как люди. Пора выпустить их на свободу. Это произвело поистине неизгладимое впечатление. Общественный резонанс.
Соцсети Эрика пользовались широкой известностью, поэтому ему достаточно было лишь заикнуться о своём мнении на этот счёт, чтобы вызвать волну массового одобрения и порицания одновременно. Словом, отдача была колоссальная.
Кто-то с сарказмом шутил, что у Эрика младшего самого в заложниках русалка; кто-то с подозрением задавался вопросом, какая муха гуманизма его укусила, что он решил сжалиться над этими существами; кто-то поднимал обе руки вверх за то, чтобы в мире и взаимной выгоде сотрудничать с русалками. Последние даже поговаривали о митинге перед Елисейским дворцом, доме национального собрания и другими правительственными зданиями.
Шестого января должно было случиться очередное полнолуние. Эрик с нетерпением ждал этого дня, чтобы показать девушке все прелести жизни человека и открыть ей глаза на новые удивительные вещи. Он с каким-то страстным предвкушением хотел вновь насладиться беседой с ней… ему любопытна она, её мнение.
К тому же, он заранее знал, что во вторых-третьих числах января Бернар уезжает по делам в Австрию, Вену. Он не был осведомлён в подробности, но то, что отца не будет какое-то время и он распускает почти всю прислугу на праздники ему было достаточно.