Когда тайна становится явью, последствия не всегда соответствуют нашим ожиданиям. Маритта готовилась к худшему, но вопреки ожиданиям она получила понимание и поддержку. Это было неожиданно здорово.
— Конечно! — Мальчишка выпалил это в сердцах, не задумываясь, обиженный таким недоверием. Кажется, он откликнулся на этот жест с обидой. — Я же не крыса какая-нибудь, чтобы кричать об этом на каждом шагу. Пусть это будет нашим общим секретом.
— Да. Именно так.
У Маритты слезы на глаза наворачивались от искренней и безоговорочной благодарности. Не описать словами её признательность. Вот так чувствовала себя девушка: точно преступник, приговоренный к смертной казни, ждала жестокой расправы и получила помилование — это известие выбило у нее почву из-под ног и вознесло на небеса.
Она из-под полуприкрытых век с трепетом наблюдала за шушукающими о чем-то Дюпонами и на миг ей почудилось, что она в кругу семьи. А потом свела брови к переносице. Нет. Они люди, а люди — это враги. Ей не следует обольщаться их добрым отношением и позволить себе ослепнуть. Терять бдительность недопустимо.
***
Если бы Маритту попросили охарактеризовать тот день одним словом, она бы, безусловно, выбрала слово — французский.
Благодаря Эрику и Кристофу она окунулась в быт среднестатистического подростка в Париже с головой: они вместе учили играть её в видео игры, баскетбол (она трижды забила в кольцо, хотя, кажется, Эрик ей подыгрывал), смотрели какой-то фильм про вампиров, расположившись на диване и хрумкая начос.
Жар с её тела спал. Однако после всего вышеперечисленного она чувствовала себя утомленной, как никогда. Её ноги изнывали от усталости, а по спине дождём лился пот. Она взмокла и футболка Эрика облепила её тело, словно вторая кожа.
В тот момент она заметила, что Кристоф, спокойно смотревший на неё, резко отвернулся, пряча красное от неловкости лицо.
Русалка не смогла сдержать смешка. Какие же люди манеристые. Предсказуемые.
Маритта не знала, каким образом хозяин уладил вопрос с теми людьми, что приходят покормить её, но замечала, что постепенно проникается к Эрику доверием. И это её настораживало. Не исключено, что он может предасть её.
На вопрос «зачем ему это?» у неё ответа не нашлось. Не похоже, что у семьи Дюпон есть на неё какие-то особые планы; очевидно, что её приобрели в качестве дорогой домашней зверушке, которой можно похвастаться перед гостями.
И все же. Ощущение давления, какой-то необъятной плохой энергетики не покидало её с самого момента перевоплощения в людскую особь. Продолжая думать об этом, Мари предполагала, что, будь она человеком, то не обратила бы должного внимания на эту необоснованную тревогу, но… не следует забывать кто она. Кем рождена. Она — русалка, а русалки вынуждены доверять своему внутреннему предчувствию, так как их опасения часто оправданы.
В каком-то смысле само их существование… извращение природы. Может, их не должно быть, и все это катастрофичная ошибка или нелепые игры дьявола.
Уже неважно. Полно думать об этом; день подходит к своему логическому завершению. Эрик принёс лестницу — ту самую лестницу, на которую забирались работники, спуская ей в аквариум пищу сомнительного качества — и поманил девушку пальцем. Он помог ей забраться обратно в аквариум.
Странное, ранее неведомое чувство обволокло девушку, когда она вновь окунулась в прохладную воду своей темницы. Старший Дюпон не спешил спускаться с лестницы. Казалось, он хотел посмотреть за её обратной трансформацией в урождённую, хвостатую форму. Русалку передернуло от… боги, да быть не может! Ужаса? Паники? Так точно.
Она всего лишь день провела в качестве обычного человека, и уже не хочет возвращаться в чешую. Просто… ощущать ноги, кости, мышцы шевелить пальцами… в этом есть определённый шарм. Даже какое-то изумительное, головокружительное очарование. За это людям можно даже простить хрупкость их тел! Просто чтобы ощущать собственные ноги каждую отведенную в этом мире минуту.
Наконец, время пришло. Своеобразная минута расплаты. Всего лишь минута. Зато какая минута. Девушка не вернула футболку Эрику, да и он не настаивал. Она не хотела снимать этот элемент одежды, он придавал ей храбрость, когда она думала о предстоящей пытке.
Как кусок ткани может придать уверенности — пусть даже то опьяняющая иллюзия уверенности? Видимо, как-то может, потому что когда кости Маритты пронзила острая, всепоглощающая, ледяная боль, она отчаянно вцепилась пальцами в футболку. Если бы не ткань, то девушка понапрасну расцарапала бы себе кожу.