Она выгнулась дугой таким неестественным образом, что Эрик поначалу испугался, вздрогнул — и хоть бы чуть меньше он владел собой, несомненно свалился бы с лестницы. До того его шокировала гримаса боли на обычно милом лице Маритты.
Он спустился с нескольких ступенек не помня себя. Силился не смотреть. Но на предпоследней не удержался — и так и застыл, словно припечатанный к месту. То, с каким остервенением русалка сжимала его футболку, терзала губы и её ноги срастались, покрывались темно-алой чешуей, заворожило его.
Это было страшно. Страшно представить хруст её костей в этот момент. Затем он помотал головой, снимая лёгкое наваждение. Нет, ему не понять такой жизни. Жизнь без ног, в океане — и главное: кто повержен этой участью?
Существа разумные. Чувствующие. Такие же, как и люди.
Впервые Эрик задумался о проблемах насущных. Например, правильно ли было так поступать с русалками? Они могли бы… помочь друг другу. Процветать в мире и гармонии. Океан для людей еще более загадочный и неизведанный, чем космос: русалки могли бы решить проблемы, сохранив жизни многим экстремалам-дайверам.
Подумать только! Человечество раскроет тайну Марианской впадины, Бермудского треугольника, Гольфстрима и других аномальных участков на воде.
Однако вместо выгодного двум расам сотрудничества люди решили загубить этих уникальных существ. И это — глобальная катастрофа.
Ему стало искренне и ропотно жаль Маритту. Он взглянул на неё в последний раз и решил, что не может позволить ей продолжать томиться в этом аквариуме до скончания времен.
В тот же вечер он написал провокационный пост в твиттере о том, что так продолжаться более не может, русалок пора освобождать из плена миллиардеров и скальпелей учёных. Они такие же как люди. Пора выпустить их на свободу. Это произвело поистине неизгладимое впечатление. Общественный резонанс.
Соцсети Эрика пользовались широкой известностью, поэтому ему достаточно было лишь заикнуться о своём мнении на этот счёт, чтобы вызвать волну массового одобрения и порицания одновременно. Словом, отдача была колоссальная.
Кто-то с сарказмом шутил, что у Эрика младшего самого в заложниках русалка; кто-то с подозрением задавался вопросом, какая муха гуманизма его укусила, что он решил сжалиться над этими существами; кто-то поднимал обе руки вверх за то, чтобы в мире и взаимной выгоде сотрудничать с русалками. Последние даже поговаривали о митинге перед Елисейским дворцом, доме национального собрания и другими правительственными зданиями.
Шестого января должно было случиться очередное полнолуние. Эрик с нетерпением ждал этого дня, чтобы показать девушке все прелести жизни человека и открыть ей глаза на новые удивительные вещи. Он с каким-то страстным предвкушением хотел вновь насладиться беседой с ней… ему любопытна она, её мнение.
К тому же, он заранее знал, что во вторых-третьих числах января Бернар уезжает по делам в Австрию, Вену. Он не был осведомлён в подробности, но то, что отца не будет какое-то время и он распускает почти всю прислугу на праздники ему было достаточно.
Однако он недооценил отца и его власть над своими детьми.
Буквально перед отъездом старший Дюпон навестил своего совершеннолетнего отпрыска, бесцеремонно распахнув дверь его комнаты. Эрик мысленно чертыхнулся. Обычно он закрывает дверь на замок и впускает только Кристофа и этих парней, кормящих Маритту. Папа всегда соблюдает нормы приличия. Ему следовало как минимум постучаться, прежде чем войти. Что послужило толчком для такого бестактного вторжения, пусть даже в комнату собственного сына?
Эрик резко вскочил с кровати и вежливым, утонченным, даже каким-то приторно-официальным тоном поздоровался с отцом.
Тот лишь холодно кивнул. В следующую секунду его низкий голос разрешил все вопросы и сомнения:
— Натали известила меня о твоей записи в твиттере. Кажется, у нас с тобой был договор, Эрик: я позволяю тебе пользоваться интернетом и соцсетями неограниченное количество времени с двумя условиями: это никак не отразится на твоей успеваемости, и ты не будешь даже отдалённо намекать на политические скандалы и распри, твоё отношение к ним, не станешь распространять ничего, что могло бы натолкнуть людей на определённые провокационные действия. Русалки и их будущее — это не твоё дело и тебя никак не касается.