Она должна быть благодарна судьбе. Сделав замысловатые махинации со своим хвостом и скрутив его таким фантастическим образом, каким ни одной рыбе не под силу, Маритта отдала дань уважения морскому богу, воспеваемому в легендах морских народов.
Затем прикоснулась к холодной толщи стекла, прикрыла длинные, вьющиеся, словно плющ, ресницы и в сотый раз, наверное, прикинула, что она может. Может сломать эту чёртову прозрачную стенку своим мощным хвостом. Отплывет в дальний конец темницы, разгонится и хлестанёт со всей силой и затаившейся обидой на людской род — тотчас пойдут трещины. Ещё удар — и этой клетке точно конец.
Да. Красивая мечта. Но что потом? Грохот наверняка будет чудовищный — и люди ворвутся в комнату. А что она им сделает? Её стихия — вода, суша — это их территория. Шансов спастись ничтожно мало — особенно находясь в их жилище далеко от тихой глади океана, моря или хотя бы речушки, в которой гарантировано можно было бы пережить худшие времена. Она не знает этой местности: не знает, куда пойти в случае напасти.
А напасть, как назло, неминуемо надвигается. Эрику, её хозяину, отец недавно нашёл невесту. Шанталь Буржуа. У хвостатой плохое предчувствие на счёт этой девицы — а интуиция ее никогда не подводила.
Ха-ха! Такие смешные имена у этих людей. Да ещё и фамилии. У русалок нет фамилий; к чему они водному народу?
Взять в пример Маритту. Это не её настоящее имя. Такую нелепую кличку — иначе это не назовёшь — дал ей вышеупомянутый Эрик. Ах, Эрик! Человеческое дитя, у которого волосы цвета такого восхитительного, золотого и переливающегося на солнце, что девушка не могла им налюбоваться: у её племени не бывает таких локон, как у людей.
Только мрачные цвета. И мокрые, постоянно мокрые волосы. Густые, но легко спутывающиеся.
К слову, о её владельце… Имя-то он ей дал, но до сих пор с ней не заговорил. Ни разу. Хотя прошло полгода с тех пор, как Маритта живёт здесь, в особняке Дюпонов. Младший брат Эрика, Кристоф, с голубыми-голубыми глазами, что так напоминают её собственные, часто приходит к ней, рассказывает истории из жизни: про школу, друзей, семью и… язык, на котором он говорит. Берёт в руки разные вещи и рассказывает, а то и показывает их назначение, как они устроены и работают.
Он взялся обучать русалку человеческой культуре, чтобы ей было легче приспособиться.
Благодаря милому малышу Маритта получила основную информацию о её местонахождении: она в Европе, в стране, именуемой Францией, в столице этой самой страны — городе Париж. И это все за одно «занятие»!
А дальше — лучше. Кристоф погружал Маритту в детали человеческого быта ещё более подробно: он приносил различные предметы и бросал их девушке в аквариум. Это были мячики, теннисные ракетки, резиновые уточки и прочие игрушки. В один из дней (кажется, шёл второй месяц обучения), мальчик решил показать вещь, которая работает только при суше — фонарик и ручку с лазером. Он переключал их раз за разом, щёлкал кнопкой и объяснял Маритте, что так работают многие вещи — стоит лишь нажать на кнопку.
В это самое время Эрик вошёл в комнату. После тренировки. Уставший, вспотевший — пот лил с него градом, лицо разрумянилось, а грудь вздымалась часто — и русалка невольно залюбовалась им, прильнула к стеклу щекой и замерла — маленькие пузырьки облепили пряди её волос и приятно щекотали лицо, а она не могла отвести от него взгляда, было в нем что-то, что очаровывало её, обольщало.
И тут он резко повернул голову в её сторону — и хотя посмотрел на брата, а не на нее; хвостатая от чего-то вздрогнула и отпрянула от стекла, словно кто-то щёлкнул её по лбу.
— Бросай страдать фигнёй. Это бесполезно. Она тебя не понимает.
Из сказанного хозяином Маритта поняла лишь значение слова «она», поскольку в первую очередь Кристоф распечатал ей изображение нагой женщины и мужчины: долго, нудно, упорно повторял, чем отличаются те от других, тыкая на их гениталии.
Мари запомнила навсегда: она — это представительница женского пола, а он — мужского.
Поскольку кроме неё прекрасных особей больше нет, она смело предположила, что речь зашла о ней. С ума сойти! Эрик никогда с ней не разговаривал, не смотрел в её направлении и, вообще, жил так, словно она здесь и не присутствовала. И он что-то сказал про неё! Любопытно, что же?
К тому же, Кристоф тут же вспыхнул, словно спичка, укушенная языком пламени, и с импульсом возразил:
— Неправда! Откуда ты можешь знать, что она не понимает?
— Это же очевидно, глупый. Русалки не разговаривают, а лишь подают сигналы, как дельфины. Как ты можешь научить речи рыбу?