Слова Эрика так и курились дымком иронии, который тут же впитывал в себя младший брат, точно губка, и уже практически трясся от бешенства. О, дьявол побери! Да провались все в Преисподнюю! Серьёзно?! Пока он каждый день, приходя со школы, даже не сделав уроки, спешит к Маритте, этот засранец смеет насмехаться над его ученицей?
Нет! Решительно: НЕТ! Эго задето, и Кристоф такого отношения, такого несусветного хамства не простит. В бессильной злобе он поджал губы, с холодным вниманием проследил, как Эрик стянул через голову майку и бросил на кровать, и пока старший Дюпон не принялся снимать штаны (Кристоф бы смутился смотреть на него в таком случае!), мальчик положил на стол лазерную ручку и фонарик, и со скоростью кометы бросился на брата с кулаками.
— Маритта не рыба! — сквозь ручей слез, хлынувших из глаз, почти что задыхаясь, истерил Кристоф. Принялся лупить Эрика и все не унимался: — И мне кажется, что она все понимает получше некоторых. И ей неприятно. Ты её обижаешь и должен извиниться!
Эрик совсем не обиделся; напротив, он от души рассмеялся, и смех его был добродушный, заливистый, непременно располагающий к себе, что подействовал на младшего как лекарство: его пыл поугас, он тотчас успокоился и отстранился, лишь искоса глядел из-под густых, нахмуренных бровей.
Хозяин комнаты повернул лицо к Маритте — и она обомлела, и дыхание у неё затрепетало под водой, кузнечики теснили грудь и прыгали высоко, стрекотали — взгляды их на миг сошлись в поединке, переплелись, и она с восторгом поймала себя на том, что он на неё наконец-то посмотрел. Нет. Не просто на неё. Прямо в её глаза.
Он поднял руки вверх в сдающемся жесте и, все ещё улыбаясь, но усиленно сдерживая улыбку, промолвил:
— Ладно-ладно, прости меня, Маритта-рыба.
— Да блин! По телику показывали, что у русалок есть голосовые связки. Для чего-то же они им нужны!
— Лучше бы пошёл в волейбол поиграл, вон твоя подружка уже несколько дней зовет тебя.
Эрик закатил глаза, проигнорировал попытки Криса отстоять свою точку зрения и был таков.
— Какая из? Джулия? — тут же оживился мальчонка: очи его озарились каким-то особенным блеском, который мог быть вызван только одним обстоятельством — влюблённостью и сексуальной заинтересованностью.
— Ага.
— Что же ты сразу не сказал?!
С Кристофом что-то случилось, его словно подменили: он весь в волнении сжимал и разжимал кулачки, и эмоции на его лице сменяли одну за другой, и все его тело напоминало одну огромную молекулу робкого, застенчивого, мальчишеского возбуждения, которая непременно взорвалась бы, выпуская наружу всю свою нервно-приятную энергию, если бы к нему в этот момент прикоснулась девочка.
— Чтобы ты спросил, юный ловелас.
Кристоф со своим непомерно раздутым чувством собственного достоинства мог бы оскорбиться, если бы время не поджимало; поэтому он просто бросил брату в след, выбегая из комнаты и предвкушая встречу с весёлой подружкой:
— Бе-бе-бе, я дураков не слушаю!
Дверь захлопнулась с таким шумом, что будь слух Маритты ещё более чутким, её барабанные перепонки несомненно бы лопнули. Фонарик и ручка остались лежать на столе. Как бы сообщая, что урок окончен. Кристоф не вернётся. Как ни странно, он предпочёл общение с двуногой сверстницей урокам с ней, хвостатой особью, у которой непонятно, есть ли вообще интеллект.
Повеяло тоской и унынием. Словно единственный приятель, единственный союзник предал, и Мари смотрела на эти предметы на столе, тянулась к ним глазами и руками, но не могла достать. Между ней и миром людей прозрачная стена. Аквариум, будь он живым, сейчас злорадно загоготал бы.
Эрик снял спортивки, прихватил полотенце и сменную одежду, отправился в душ: но Маритта уже ничего не видела, кроме своей тюрьмы — прозрачной, создающей обманчивое ощущение свободы.
В тот день Кристоф действительно убежал играть с некой Джулией в волейбол. Но это не было бедой, ведь диалог со старшим братом, похоже, сдвинул какие-то спусковые механизмы в мальчике — может быть, это была задетая гордость, обида за русалку или желание доказать обратное, неизвестно — он принялся за обучение Маритты пуще прежнего. С какой-то новой силой, необъятным пылом.
Стоит заметить, что эти уроки оказались полезными для них обоих: Кристоф брал из личной библиотеки книжки, читал их вслух для русалки, а она внимательно слушала. Благодаря этому он стал больше читать, его кругозор расширился, а мозг работал, не тупел. Ведь чтение развивает мысль. Не врут, когда говорят, что мы — то, что мы читаем.