Тот удовлетворенно кивнул, спросил:
- Когда видел в последний раз?
- Да сложно сказать... Дней пять вроде. А что с ним?
- Пропал.
- Куда?
- А это мы у тебя хотели спросить, товарищ душевнобольной. - ехидно ответил он.
- Почему у меня? - сделал круглые глаза Егор.
Пронин хотел ответить что-то еще более ехидное, но его опередил коллега:
- Короче, Егор. Расклад такой. Жена Шевченко написала заявление. Он улетать собирался в Европу и исчез. На рейсе не было. Гаишники еще раньше нашли его машину, открытую, прямо посреди дороги стояла. В Старом городе, в Затонном переулке. А жил пропавший совсем в другом районе. Мы звонки пробили его, оказалось - последний был тебе. Сюда приехали и, пока ты там под наркотой дрых в палате, нарыли информации, довольно для тебя неприятной.
- В смысле, неприятной? - продолжать играть идиота Егор.
- Пропавший лежал с тобой в палате всего два дня. - вступил в разговор молодой. - До этого вы вроде друг друга не знали. Местный здоровяк, который на вас смирительные рубашки натягивает, сообщил, что вы с Петром Валентиновичем долго в курилке о чем-то разговаривали. Еле нашли его тогда. А потом он неожиданно выписался и собрался лечиться за кордон. Ты его тут три дня искал, номер у всех подряд спрашивал, а потом он сам твой телефон у главврача узнал и позвонил как раз в день пропажи. Более того, медсестра показала, что видела тебя, садившегося в его машину по нашим подсчетам минут через тридцать после звонка. Машина уехала. Больше Шевченко не видели.
- Ну? - "Блин, что им про пришельцев рассказывать? Сейчас ведь на самом деле заберут".
- Баранки гну! Получается, что последний, кто видел пропавшего - ты. Психбольной по имени Егор.
Пронин откинулся на стуле, потянулся и продолжил:
- Так, что колись, что произошло, как убивал, куда тело дел?
- Вы что, мужики, охренели что ли? Почему сразу я? Мало ли куда он еще мог поехать?
- Ну пока других данных у нас нет. - сказал Сенников. - Только эти. А по этим данным, главный подозреваемый - ты. Ладно, Егор, не паникуй раньше времени, расскажи лучше все по порядку. О чем вы там говорили, зачем ты его искал, зачем он тебя и, главное, куда ехали в тот вечер?
Егор внутренне собрался, отпихиваясь от действия таблеток. Сейчас надо осторожно и внимательно. Малейшая нестыковка - и он в обезьяннике, а потом, может и еще, где похуже... С другой стороны, может там Варяги не достанут?
- В курилке пересеклись тогда случайно, после завтрака. - начал он. - То да се, разговорились, и нашелся общий интерес у нас. Вот об этом тогда и болтали так долго.
- Что за интерес? - спросил Пронин. - Футбол, рыбалка, девки? Или, наоборот, мужики?
- Шумеры.
- Кто? Че ты лепишь, бля?!
- Шумеры. - Терпеливо повторил Егор. - Древняя загадочная цивилизация.
- Виталь, таблички деревянные помнишь у него дома? - спросил Сенников у разъяренного напарника.
- Ну? Помню. Иероглифы какие-то... Дальше что?
- Я у жены его спрашивал, она сказала, что он этой шумерской цивилизацией одно время очень увлекался. Был такой народ когда-то. На этой теме, как она считает, мозгами и поехал, да так, что сюда загремел.
- Ладно, допустим. - кивнул головой молодой. - А ты, Егор, тоже типа историк? Мы же тебя пробили давно, ты в строительной конторе инженером работал. Уволился месяца два назад. Что, кстати уволился-то?
- С женой развелись, синячить начал, депрессия напала. Я же здесь тоже не просто так чалюсь... - пробурчал Егор. - А шумеры - это хобби у меня было. Вы вот, мужики про них не читали, а зря! Жуть, как интересно. Затягивает одним махом!
Опера задумчиво молчали. "Пока вроде вписываюсь. - подумал Егор. - Хорошо, что этот про таблички вспомнил".
Наконец Пронин сказал:
- Дальше рассказывай. Почему он так резко в Европу засобирался, и зачем ты искал его потом?
- Насчет Европы ничего не знаю. Об этом мы не говорили. А искал, потому что Петя мне несколько книг очень редких обещал дать. Ну, про шумеров.
- И что, из-за каких-то книжек ты тут всех на уши поднял?
- Да я же говорю, книги редкие. Единственные экземпляры в мире, наверное. А тут лежать пипец, как скучно. Да и вообще, мне даже врач мой говорил, что скорейший путь к выздоровлению - это возвращение к прежним увлечениям. Вот я и старался следовать рекомендациям, так сказать. А потом он сам про меня вспомнил, позвонил и книги прямо сюда привез.
Мужики переглянулись. Наличие древних книг на заднем сиденье Ровера наверняка было отмечено в протоколе осмотра автомобиля.
- Во сколько он сюда приехал? - спросил Сенников.
- Где-то полседьмого, может чуть раньше.
- А зачем тебя увез?
- До дома предложил подбросить. Я так понял, у него до самолета еще времени полно было, вот он и маялся, по городу катался.
- Ты живешь на Поводников? - не спросил, а скорее уточнил Пронин.
- Да. - ответил Егор. - Только мы не доехали. На Краснознаменной в пробку вкрячились наглухо. Там трамваи встали и все. Ни туда, ни сюда. Ну посидели, покурили, я решил пешком дойти, один хрен делать нечего.
- Ну?
- Что ну? Руки пожали, я вылез и пошел. Только книги забыл...
- Как же так? - удивился тот. - Такие редкие экземпляры, а ты их забыл?
- А ты полежи тут пару недель под капельницей, как самого себя зовут забудешь! - вставил нотку негодования в голос Егор.
- Опять борзеешь?! - вскинулся Пронин, однако быстро взял себя в руки, видимо, вспомнив, что допрашиваемый не совсем нормальный человек, спросил, - Во сколько ты вышел из машины Шевченко.
- Без пятнадцати семь. - четко ответил Егор.
- Кто-нибудь может подтвердить, что видел тебя в это время и чуть позже?
- Да. - соврал Егор. - Мой дед и его соседка. Он там в пяти минутах живет. Я к нему по пути зашел чаю попить.
"Блин, надо было деду позвонить, предупредить!"
Наступила долгая пауза. Оперуполномоченные молча смотрели друг на друга. Секунд через двадцать старший сказал:
- Блин, да что за год такой! Столько людей по всему городу без вести... Как в воду канули, ни хвостов, ни зацепок!
Пронин не ответил, задумчиво глядя в пол.
- Дветыщи четвертый, наверное, такой же был? - не подумав, брякнул Егор.
Сенников как-то странно посмотрел на него и сказал:
- Выйди-ка, Егор, пока за дверь. Только глупостей делать не надо, все равно поймаем, только хуже будет.
- Да какие глупости? - пробормотал Егор, выходя в коридор.
"Сейчас будут совещаться, сходится или не сходится. Сразу меня забирать или пока тут оставить. До востребования."
Минуты через две Пронин гаркнул из кабинета:
- Зайди!
Егор зашел.
- Присаживайся. - опер указал на тот же стул и протянул целую кучу каких-то бланков. - Заполняй.
- А это что?
- Подписка о невыезде и остальная бюрократия. Короче, так. Ты у нас на карандаше, так что сиди не дергайся. Из города ни ногой. Телефон не выключать. По́нято?
- Да. - ответил Егор, с облегчением понимая, что сейчас его никуда не увезут, а потом - гори оно все синим пламенем! Главное - до Нового года продержаться. - Ни ногой. Не выключать. То есть, я теперь больше не подозреваемый?
Пронин поднял на него злобный прищуренный взгляд:
- У нас все подозреваемые, понял? Даже если ты не виноват, ты все равно виноват! Такая вот презумпция... - И весело заржал.
***
Как ни странно, менты оставили Егора в покое. Во всяком случае, пока. Насколько он понял, даже не стали пробивать деда, которому он второпях позвонил с чужого телефона после ухода оперов и тщательно проинструктировал, что говорить, если те вдруг заявятся.
Дед, тот еще партизан, внимательно выслушал и четко все повторил. Даже не стал спрашивать, что произошло, только бодро пообещал:
- Не боись, внучок! Не сдам особистам...
И потекли дальше ленивые, наполненные ароматом психотропных препаратов, дни.
Все, что рассказал ему Петя, и то, что произошло потом, Егор помнил во всех подробностях, не считал бредом или глюками, но относился с изрядной долей пофигизма. Лекарства держали страх и навязчивые мысли на расстоянии, поэтому, проанализировав рассказанное и увиденное, Егор решил, что до Нового года продержится. Душа была легкой, тело тяжелым, часы тикали, приближая январь, так что, если и дальше жрать таблетки, никуда его утянуть не смогут. Во всяком случае, Егор так считал. Про тот факт, что Шевченко, который тоже довольно долгое время тут лечился, но был выдернут из настоящего одним махом, Егор почему-то не думал вообще.