Светофоры не работали, движения машин нет, поэтому я со спокойной совестью, не торопясь, шагала по широкой дороге.
Вылетевшую на перекрестке машину я, при всей своей способности замечать, не заметила.
***
– Вы там как, живы? – Раздался обеспокоенный голос над ухом. Пора приходить в себя. Правый глаз почему-то не открывается… левый – кое-как. Сквозь щелочку вижу в темноте лицо мужчины. Пытаюсь открыть рот – не выходит. Будто зашили. Но шевелю пальцем левой руки.
Заметив движение, мужчина облегченно вздыхает и вытирает лоб тыльной стороной ладони, с которой сочится кровь.
– Ну, просыпайтесь, ну же, скажите что-нибудь!
Я думаю – какого лешего я тут делаю?! И, собственно, где это я? Обзор местности через «глаз-щелочку» невозможен: все загораживает его лицо. Что ему нужно? Вот сейчас встану и … но тело думает по-другому. Из горла вырывается хрип.
– Больно? Вам больно… о, как все скверно…
Скверно? По ощущениям я лежу на асфальте, говорить и видеть толком не могу, тело начинает пронзать боль, которая вливается во все органы расплавленным свинцом, и этот мужик еще говорит, что ему «скверно».
– Так, ждите здесь, я сейчас, секундочку…
Лицо мужчины исчезает. Нет, я никуда не уйду, не волнуйтесь, товарищ.
А вот теперь становится по-настоящему БОЛЬНО. Снова шевелю пальцами левой руки и со скоростью улитки подношу руку к глазам – с нее что-то капает. Вода. Кровь. Горло горит, но не могу выговорить ни слова. Мне больно. Больно. Больно.
Мужчина возвращается на место, снова закрывая обзор: он прикладывает что-то липкое к телу, которого я уже не чувствую – оно словно онемело. Хотелось бы спросить, кто ему позволил…
– Не беспокойтесь, должно помочь. Хотя бы ненадолго, – с этими словами он впихивает мне в «зашитый» рот горлышко пластиковой бутылки.
Крик боли снова переходит в хриплое и тихое «ааа», но я вынуждена глотать жидкость. Вкус сбит, но призрачное воспоминание о том, какой должна быть вода, подтверждает – это вода. Но смешанная с чем-то еще, неуловимым.
Отхлебнув приличное количество, чувствую, как наступает это самое «облегчение». Закрываю глаз, и, наверное, засыпаю, потому что в голове начинают вертеться – крутиться нелепые картинки и вещи.
***
Астра лежала на диване и смотрела в потолок. Утреннее солнце понемногу овладевало комнатой, направляя игривые лучики в каждый закоулочек, в каждую темную щель.
Женщина не выспалась, полночи ей снились кошмары про нелепых синих людей с мокрой полупрозрачной кожей. Сон пытался прорваться в мир, как почудилось ей, ведь в момент пробуждения ее руки оказались влажными. Но не от пота.
Также она смутно помнила вчерашний вечер – было в нем что-то неприятное, будто поругалась с кем-то или еще что. В квартире царила тишина. Должно быть, Ромашка еще спит.
Умывшись ледяной водой, Астра внезапно посвежела, мысли прояснились, настроение улучшилось, захотелось громко смеяться и поделиться моментами нахлынувшей радости. Подумав, что сестру нужно срочно разбудить, Астра побежала вприпрыжку (несмотря на статус женщины «за сорок») по сумрачному прохладному коридору-тоннелю, по обе стороны которого высились запертые двери, подпирающие не видимый глазу потолок.
– Эй, сестрица, а ну-ка, поднимайся! – Весело кричала женщина, открывая дверь в Ромашкину спальню.
Но сестры там не оказалось, ровно как и спальни, и комнаты вообще.
Испугавшись кромешной тьмы перед собой, Астра, захлопнув дверь, попятилась к стене. Но стена будто только что породила из своего бетонного чрева еще одну дверь – невесомую и прозрачную. Астра, оступившись, полетела вниз.
Больно ударившись коленкой о бетонный пол, Астра в голос застонала. Подняв голову, она, наконец, увидела, где очутилась. В метро. На станции, полной народу. Люди, как по сигналу, обернулись на звуки с удивлением, граничащим с подозрительностью, разглядывая свалившуюся женщину.
Астра в панике озиралась по сторонам – люди, люди, кругом лица, ухмылки, осуждающий шепот и смех. Помимо этого, женщина вскоре поняла, что так и осталась в легкой белой ночнушке, босая. Она встала с пола и тысячу раз пожелала невидимому Джинну, чтобы этот бред прекратился. Астра точно знала, что в стенах не могут сами собой появляться двери, и люди не могут, шагнув в дверной несуществующий проем, свалиться в метро, минуя потолок и сотни метров земли.
Это знание четко осело в голове, но она услышала легкую музыку, даже мелодию, такую невесомую, что Астра еще несколько минут не могла поверить в нее. Мелодия становилась настойчивее, она требовала подчиниться и идти на зов.