Я обернулась. Кот выглядел несчастным: одинокое существование с банкой нескончаемой еды.
– Никто не хочет извиниться, для начала?
– Не знаю, может, ты? – Кот улыбнулся, обнажая белые клыки.
– Послушай, если ты перестанешь язвить – есть шанс просто нормально поговорить. Понимаешь?
Собеседник немного подумал и кивнул.
– Так что, успела увидеть Проход?
– Откуда ты…
– Я ведь тоже из Реальности.
– Ну… думаю, да. Наверное. Посмотрю на пленке.
– Что, на пленке? Нет-нет, определенно – нет. Разве ты не знаешь? Его невозможно «снять», будь то видео или фото. Готов поспорить, что на твоей камере ничего «такого» нет.
Кот казался серьезным, я даже начала немного сомневаться.
– Ты уверен? Я рассчитала все до секунды и у меня больше тридцати снимков… хоть на одном-то, но будет видно, как в стене проявляется круглая плита.
Кот покачал мохнатой головой и звякнул банкой о стену.
– Проход прячется. Всегда. Лишь своими глазами и с помощью осознания Реальности можно увидеть его. Просто увидеть, не говоря о том, чтобы попасть. – Кот многозначительно и выжидающе уставился на меня. – Ты ведь не собираешься пойти туда?
– Мне было бы интересно… только в другой раз, не сегодня.
Представитель Реальности с явным усилием стащил банку с пухлой лапы, облизнул ее и ответил:
– Ну да, не сегодня. И не завтра. И даже не через год.
– Это ты к чему? Думаешь, я не решусь?
– Решаться можешь сколько угодно, только попасть в Царство Нептуна по прихоти – невозможно.
Станция вновь наполнялась людьми. Я кивнула коту в знак прощания и пошла прочь, подумав: «это мы еще посмотрим».
***
Ромашка поджидала меня у себя дома. Её сестра, Астра, была снова не в себе. Сейчас она выкидывала все вещи, что попадались под руку в открытое окно. В такие минуты ее не следовало беспокоить, и Ромашка, шепотом поприветствовав меня, пригласила войти.
– Осторожно, не наткнись на Астру, а то глаза тебе выцарапает.
– Что не так в этот раз?
– А, пустяки. Увидела на улице компанию симпатичных молодых девчонок и парней, веселых и беззаботных, которые пели на всю ивановскую: «А-стра-на у нас старая-ста-а-арая…»
– И в чем суть?
– Ну, ей показалось, что это они о ней поют: «Астра у нас старая».
– Бред.
– Вот и я о том же. Потом она кричала на весь двор, что ей всего семнадцать, и сейчас, с психа, выкидывает вещи. Ну ладно, неважно. Давай показывай свое «домашнее задание».
Я вытащила камеру из сумки и последовала за Ромашкой по длинному коридору, уводящему в неизмеренные глубины загадочной квартиры.
– Эй, а в прошлый раз он казался короче.
– Ну да, может быть. Он ведь углубляется и растет, дряхлеет вместе с нами.
– Круто.
– Ничего «крутого». Бывает, выйдешь ночью пописать, а попадешь в Северную часть дома, где у дверей сторожат псы. Были случаи, когда тут люди терялись.
– Да ну, не верю. Куда-то же они все равно выходили?
– Выходили. Но тут их больше никто не видел. Так что – держись ближе.
Ромашка теперь Наставница Замечающих – до нее, говорят, главной считалась Астра, пока ее разум не помутился. На занятиях, Ромашка обучает всех членов сообщества навыкам наблюдения и восприятия, каждый раз расширяя границы познаний Реальности. Я всего два месяца как Замечающая, но еще до встречи с Ромашкой чувствовала, что мир больше и реальней, чем кажется на первый взгляд.
– Вот сюда, проходи. Только не включай яркий свет.
– Мы здесь будем проявлять фотки?
– А у тебя их много?
– Тридцать четыре, и хоть на одной из них должен быть виден Проход.
– Что? Ты все-таки спускалась в метро?
– Ну да, я…
– Ты ходила туда одна, сегодня?
– Ну ничего же не случилось…
Ромашка подтолкнула меня к двери, указав на стул в темной крохотной комнате.
– Сядь. Слушай внимательно. Ну, если бы все было так просто, думаешь, никто не догадался бы пощелкать кнопочкой и представить всему незаинтересованному миру эти кадры? Проход нельзя заснять. И что я тебе говорила насчет метро? Зачем ты пошла туда? Твоим заданием было?..
– По возможности сфотографировать меняющуюся мимику и жесты персонажей на щитах…– пробубнила я. В моменты «обучения» Ромашка могла быть весьма строгой.
– И каким образом ты оказалась в метро?
– Ну Ромашка!
– Ну что? Я говорила – «нельзя»? Сколько раз я это говорила?
– Миллион, – вздохнула я.
Женщина скрестила руки на груди. Трехминутное молчание и взгляд с укором – вот мое наказание.