Вода становилась мутнее, чем в Безопасных Отмелях, — зелёная взвесь колыхалась вокруг, как подводный туман, а свет солнца пробивался всё слабее, оставляя длинные тени от водорослей. По пути он замечал обломки — куски титана, поблёскивающие в песке, как потерянные монеты. Он нырял за ними, цепляя их к поясу, и думал о будущей базе: «Если выживу, построю что-то нормальное. С окнами, койкой и, может, даже кофеваркой. Мечтать не вредно, да?»
Наконец, в мутной дали показалась капсула 12 — она покачивалась на поверхности, целая, но окружённая невидимым облаком радиации. КПК тут же запищал, как назойливый будильник:
— КПК: Внимание: высокий уровень радиации. Противорадиационный костюм обеспечивает защиту.
— Да понял я, умник, — буркнул Александр, похлопав по шлему. — Спасибо, что напомнил, а то я бы уже голышом туда полез.
Он подплыл ближе, оглядывая окрестности. Под капсулой раскинулся Лес Водорослей: высокие зелёные стебли тянулись вверх, как джунгли, а дно покрывали тёмные камни и редкие пятна света. И тут он заметил Грызера — так он окрестил эту тварь в голове. Длинное, метра три, тело покрывала чешуя, блестящая, как полированный металл, а челюсть щетинилась зубами, которые могли бы разорвать капсулу на куски. Грызеры любили грызть металл — Александр вспомнил, как видел одного, жующего обломок титана, будто это была конфета.
— Ох, чёрт, — выдохнул он, когда Грызер повернул голову, заметив его. Глаза твари сверкнули жёлтым, и она рванула вперёд, рассекая воду с ужасающей скоростью.
— Давай, Саша, не ссы! — он вцепился в глайдер и дал полный газ, но Грызер был быстрее. Тварь клацала зубами у его ног, едва не зацепив ботинок, и Александр уже мысленно попрощался с жизнью, как вдруг нижний шлюз капсулы резко открылся. Чья-то рука схватила его за плечо и с силой втащила внутрь, захлопнув люк прямо перед мордой Грызера.
Александр влетел в капсулу через шлюз, рухнув на пол с таким грохотом, что чуть не пробил металлическую обшивку задницей. Сердце колотилось где-то в горле, будто решило сбежать из груди, а лёгкие хрипели, как старый двигатель после перегрева. Его только что чуть не сожрала тварь с зубами размером с ножи, и он всё ещё ощущал её горячее дыхание у ног — или это был просто холод воды? Перед ним стояла девушка, и он невольно замер, пытаясь отдышаться. Её рыжие волосы, мокрые и растрёпанные, торчали во все стороны, как после дикого шторма, свисая на плечи и прилипая к шее. Зелёные глаза сверкали, как два прожектора, полные энтузиазма, несмотря на бледность лица, усыпанного веснушками — будто кто-то щедро рассыпал звёзды по её щекам и носу. Она была худощавой, но крепкой — мышцы проступали под облегающим плавательным костюмом, чёрным с потёртыми жёлтыми полосами. На руках — свежие царапины, красные и блестящие от морской воды, на бедре — криво намотанный бинт, пропитанный солью и чуть кровью. Она стояла, слегка покачиваясь, но с такой энергией, будто только что выиграла забег, а не сидела в этой радиоактивной жестянке на грани выживания.
— Спасибо, мать твою! — выдохнул он, сдирая шлем и швыряя его в угол, где тот загремел, как пустое ведро. Пот стекал по лбу, щипал глаза, и он вытер лицо рукавом, оставив мокрый след. — Ты мне жизнь спасла, ей-богу, я уж думал, этот Грызер меня на шашлык пустит!
— Да ладно, не за что, — она ухмыльнулась, чуть склонив голову набок, и в её голосе мелькнула искренняя радость. — Я Эллиан Кросс, пилот-навигатор. А ты кто такой, герой в жёлтом скафандре?
— Александр Веймар, техник второго класса, — он поднялся, пошатнувшись, и хлопнул себя по бедру, стряхивая воду с костюма, который скрипел, как ржавая дверь. — Приплыл тебя вытаскивать, хотя, если честно, чуть сам не утонул. Ты видела, что там творится? Этот Грызер, сука, чуть меня на запчасти не разобрал — зубы как у мясорубки, и настроение явно не дружелюбное!
— Ещё бы не видела, — хмыкнула она, кивнув на шлюз с лёгкой гримасой. — Он тут уже час скребётся, как кошка об дверь, только с когтями побольше. Я думала, он капсулу раньше прогрызёт, чем кто-то явится. Хорошо, что ты влетел, а то я бы уже с ним чаи гоняла в его логове.
Александр хохотнул, хотя смех вышел больше похожим на кашель — нервы ещё звенели, как струны. Он порылся в кармане на поясе, вытащил аптечку — потёртый белый тюбик с мазью, который таскал с собой на всякий случай, — и протянул ей:
— На, обработай свои боевые шрамы. Выглядишь так, будто с целой стаей этих зубастых гадов дралась голыми руками. Не помирай у меня тут, а то я не подписывался на похороны.
— О, спасибо, добрый самаритянин, — она взяла аптечку, выдавливая мазь на пальцы с лёгким шипением — явно жгло. Намазала царапины, морщась так, что веснушки на носу собрались в кучку, и посмотрела на него с прищуром: — Слушай, а ты случайно не видел моего младшего брата, Вильяма Кросса? Такой шумный, вечно влезает во что-то?