— Панели где? — спросила она, обернувшись с видом, будто он уже опоздал на сутки.
— В капсуле, — кивнул он, чуть не закатив глаза. — Сканировал фрагменты, сделал пару штук. Щас притащу, не кипеши.
Он вернулся в капсулу, нашарил панели — лёгкие, с тёмными пластинами, жадно ловящими свет. Тащить их было неудобно: углы цеплялись за шлюз, одна чуть не выскользнула, и он выругался, пока не выбрался наружу, пыхтя, как паровоз.
— Вот, держи свои игрушки, — буркнул он, передавая их Эллиан.
Она закрепила панели на крыше, подсоединила провода с такой скоростью, будто всю жизнь только этим и занималась. Внутри базы зажужжали приборы — энергия пошла, стены загудели. Александр зашёл следом, оглядывая результат с лёгким недоверием. Помещение было метров десять в диаметре, уютное — насколько может быть уютной коробка под водой. Стены дрожали от фильтрации, через окна виднелись водоросли и тени рыб. Эллиан поставила фабрикатор, шкаф для ресурсов и две койки, застеленные синтетическими одеялами, пахнущими пластиком и чуть плесенью.
— Ну как? — спросила она, уперев руки в бока, с гордостью глядя на него.
— Не ожидал, — признался он, потирая затылок. — Думал, будет сарай с дырками, а тут домик. Даже поспать можно без риска задохнуться или проснуться с рыбой на башке.
— Я же говорила — мастер, — подмигнула она. — Теперь припасы перенесём, а то твоя капсула скоро на свалку пойдёт. Или Грызер утащит её на сувениры.
Они перетащили всё ценное: титан, волокно, свинец, фляги с водой и филе Пиперов, от которого тянуло тиной. Александр почувствовал что-то вроде облегчения — эта база была первым шагом к чему-то большему в этом подводном аду.
Когда всё закончили, они уселись у окна — Александр на койке, поджав ногу, Эллиан на стуле, подтянув колено к подбородку. За стеклом солнце клонилось к закату, окрашивая воду в золотисто-оранжевые тона, как расплавленное золото. Пиперы кружились, их плавники сверкали, как искры, а вдалеке мелькнул силуэт — то ли акула, то ли тень облака. Тишина нарушалась гудением панелей и шумом океана — низким, ритмичным, как дыхание зверя.
— Красиво, да? — сказала Эллиан, глядя в иллюминатор с лёгкой улыбкой. — На «Орионе» я любила смотреть в космос. Там звёзды, пустота, а тут почти то же, только вода вместо бесконечности.
— Красиво, пока тебя не жрут, — хмыкнул он, глядя на своё отражение — усталое лицо, щетина, мешки под глазами. — Но вид ничего, лучше, чем стены капсулы, которые я уже наизусть выучил.
Она повернулась к нему, в глазах плясали искры любопытства.
— Слушай, Саша, какие планы? — спросила она, чуть наклонив голову. — Кроме как не сдохнуть и базу побольше построить? Или ты просто плывёшь по течению, как эти Пиперы?
Он задумался, постукивая пальцами по койке. Планы? Раньше это было просто выжить, добыть еду, не стать кормом. Но с Эллиан всё усложнилось — и стало интереснее.
— Хочу «Мотылька» собрать, — сказал он, глядя исподлобья. — Один фрагмент есть, осталось два. С ним проще — нырять глубже, искать обломки. Может, до «Ориона» доберусь, узнаю, что там рвануло и почему я тут, а не пью кофе на Земле.
— «Мотылька»? — она выпрямилась так резко, что чуть не свалилась. — Я видела куски в Травяных Плато, где красная трава, как ковёр. Глубина метров 120, но без сканера не рискнула. Вместе поищем?
— Вместе? — он вскинул бровь, прищурившись. — Ты теперь мой напарник официально?
— А ты против? — парировала она, улыбнувшись так, что стали видны ямочки. — Я пилот, Саша. Сяду за штурвал — и хоть на дно, хоть к ядру «Ориона». Плюс Вильяма найти хочу. Он где-то тут, я чую.
Он кивнул, вспоминая Вильяма — шумного соседа, который прятал его ботинки. Если жив, найти его — дело чести.
— Договорились, — сказал он, потирая подбородок. — Завтра ныряем за фрагментами. Базу до ума доведём — панелей натыкаем, фильтр для воды поставим. Эта хлорированная гадость меня доконает.
— Отлично! — она хлопнула в ладоши так, что он вздрогнул. — Хочу ангар для «Мотылька», обсерваторию сверху и оранжерею для зелени…
— Тормози, мечтательница, — перебил он, поднимая руки. — Ты базу строишь или курорт? По шагам, а то титан не резиновый.
Она рассмеялась — громче, чем раньше, и он невольно улыбнулся, пряча это за сарказмом. Её энергия раздражала, но бодрила, как холодная вода. «Может, не так уж плохо, что она тут», — подумал он, глядя, как закат подсвечивает её веснушки.
Солнце скрылось, оставив тёмно-синюю пелену. Эллиан заснула быстро — её дыхание стало тихим, рука свесилась с койки, покачиваясь в такт вибрациям базы. Александр лежал, глядя в потолок, где отражались блики от иллюминатора, и слушал шум океана — низкий, протяжный. Впервые он не чувствовал себя одиноким, но мысли гудели, как панели над головой.