— (В мыслях) Откуда у него вторая порция? Автомат не может дважды выдать еду одному и тому же человеку. Может, он сумел отжать у кого-то? Вот дурак, куда ему столько жрать, если он всего лишь уборщик!
Александр тихо усмехнулся, покачав головой, и уже собрался доесть завтрак, когда вдруг пронзительный вой сирены разнесся по всему кораблю.
Сирена, звучавшая во всех уголках «Ориона», словно предвестник неминуемой гибели, заставила каждого члена экипажа содрогнуться. Из динамиков зазвучал глубокий, хриплый голос, внушавший трепет:
— Всем членам экипажа, говорит капитан Эдвард Грейсон! Мы попали в гравитационный разлом. Отказ двигательных систем. Эвакуация разрешена. Я остаюсь на борту, чтобы направить корабль к наиболее безопасному месту крушения.
Эти слова пробежали по залу, вызывая мгновенный хаос. Лица людей исказились от ужаса, кто-то впал в оцепенение, а кто-то, словно ведомые инстинктом, метнулись к аварийным выходам. Александр, почувствовав, как адреналин забурлил в жилах, вскочил со стула. Его сердце бешено стучало, а разум пытался осмыслить внезапное сообщение. Мир, в котором он так привык, рушился на глазах.
— Чёрт… – вырвалось у него, и он бросился по коридорам, пытаясь найти спасение в хаосе надвигающейся катастрофы.
Сквозь звуки паники Александр мчался по узким коридорам корабля, где красные индикаторы систем мигали с тревожной периодичностью. В воздухе витал запах перегрева проводки и обуглившегося пластика. Каждый шаг отзывался эхом в лабиринтах «Ориона», а мысли о том, что его мир вот-вот исчезнет, не давали ему покоя.
По пути он сталкивался с членами экипажа: одни пытались сохранять спокойствие, другие – с ужасом бегали, хватая за руки товарищей, словно это была последняя возможность выжить. Александр не останавливался, его разум был сосредоточен лишь на одной цели – добраться до спасательной капсулы.
Наконец, его взгляд остановился на капсуле номер 8 – единственной свободной в этом хаосе. Он не медлил: сжимая кулак, он ворвался внутрь, и, едва успев запечатать люк, почувствовал, как механизмы спасения активизировались. Секунды казались вечностью, когда капсула начала движение, отрываясь от разрушенного корабля и мчась в открытый космос.
Внутри капсулы царила напряжённая тишина, нарушаемая только аварийными сигналами и мерцанием панелей управления. Александр, обхватив руками холодные поручни, пытался понять, что ждёт его впереди. Взглянув в иллюминатор, он увидел, как «Орион» постепенно уступает место хаосу: корабль охвачен огнём, а обломки, словно пылающие искры, медленно опускаются в бездонный океан чужой планеты.
— Чёрт! – вырвалось у него, когда мощный взрыв одной из двигателей Ориона разрушил электронику капсулы. Индикаторы мигали хаотично, а система управления стала выдавать сбой. Сильный удар, вызванный ударной волной, оторвал от электроприбора дверной щиток, который, словно молния, ударил Александра по голове. Мир погрузился в темноту, а боль пронзила его сознание.
Когда Александр очнулся, он обнаружил, что капсула дрейфует на поверхности воды. Головная боль пульсировала, а кровь, смешанная с холодом, застыла на его бровях. Он ощутил, как каждая клетка кричит о боли, но разум сосредоточился на другом – он находился на планете, где небо казалось чужим, а вокруг раскинулся бескрайний океан. Сквозь мутное стекло капсулы он видел обломки «Ориона», горящие на поверхности воды, и знал: где-то там могут быть и другие выжившие.
— Ну и денёк… – тихо пробормотал он, откидываясь на холодный металлический пол. Внутри капсулы царила тишина, которую нарушали лишь случайные писки аварийных сигналов и звуки, исходящие от повреждённой электроники.
Глава 2. Первые шаги выживания
Александр Веймар сидел на холодном металлическом полу спасательной капсулы, прижимая ладонь к виску. Кровь стекала по пальцам, тёплая и липкая, оставляя багровые следы на коже. Голова гудела так, будто он полночи пил дешёвое синтетическое пойло в забегаловке на орбитальной станции «Гелиос-9», где бармены даже не спрашивали твоё имя, лишь бы ты платил. Вот только вместо похмелья его окружала реальность, от которой хотелось заорать и проснуться в своей тесной каюте на «Орионе». Он медленно огляделся: капсула была тесной, как гроб, с низким потолком, мигающими красными аварийными лампами и запахом горелой проводки, пропитавшим воздух. За мутным, исцарапанным иллюминатором простиралась бесконечная водная гладь чужой планеты, над которой висело небо — слишком яркое, с зеленоватым оттенком, какого он никогда не видел на Земле.