— Выглядит, как свалка после конца света, — пробормотал он, чувствуя, как холодный пот проступает под костюмом. — Только вместо ворон тут зубастые твари, и ни одного нормального сортира. «Альтерра» точно знала, как меня порадовать.
Эллиан не ответила — её «Мотылёк» завис над россыпью ящиков снабжения, прожектор выхватывал их из мрака. Александр подплыл ближе, направив свет на один из них. Контейнер был помят, но цел — внутри лежала батарея и питательный батончик, резиновый, как всегда. Он открыл шлюз, выудил добычу и закинул в отсек, ворча:
— Батарея — ладно, а батончик этот я бы и Грызеру не скормил. Жуёшь, как резину, а толку ноль.
Эллиан тем временем вытащила аптечку и флягу обеззараженной воды из другого ящика. Её пальцы слегка дрожали, но она двигалась быстро, как будто боялась, что всё это исчезнет, если замешкаться.
— Надо пушку пропульсионную скрафтить, — сказала она, голос звучал глухо через коммуникатор. — Внутри «Ориона» завалы, без неё не пробраться. И огнетушитель — там огонь до сих пор тлеет, как в аду.
— Назад, на базу, — кивнул он, чувствуя, как усталость уже подбирается к ногам. — Соберём, что нужно, и вернёмся. Только тихо, а то эти твари нас услышат и устроят вечеринку.
Они развернули «Мотыльков» и двинулись обратно, но не успели отплыть и ста метров, как вода содрогнулась. Глубокий, утробный рёв разорвал тишину — звук был такой, будто сама планета проснулась и решила высказать всё, что о них думает. Александр замер, кровь застыла в жилах, а в голове мелькнула только одна мысль: «Ну всё, приплыли, Саша». Эллиан резко выдохнула в коммуникатор, её голос сорвался:
— Саша, это… Левиафан, мать его!
Он повернул голову, и в свете прожектора мелькнула тень — огромная, стремительная, с длинными рогами, торчащими из башки, как у какого-то подводного дьявола. Левиафан был кошмаром наяву: тело метров двадцать, тёмно-серая чешуя с красными прожилками извивалась, как змея, четыре мандибулы клацнули в воде, острые, как серпы, а глаза — четыре жёлтых фонаря — уставились прямо на них, горя во мраке. Рёв повторился, громче, ближе, и от него всё внутри сжалось в комок ужаса, будто кто-то ледяной рукой схватил за кишки.
— Эллиан, валим! — заорал он, голос дрожал, но было поздно. Левиафан рванул вперёд, его рога врезались в «Мотылёк» Эллиан с такой силой, что металл затрещал, как ломающаяся кость. Подлодка закрутилась в воде, из пробоин хлынули пузыри, а Эллиан выскочила через аварийный люк, схватив глайдер и рванув прочь. Её силуэт мелькал в мутной воде, как вспугнутая рыба, а Александр вцепился в штурвал, разворачивая свой «Мотылёк» и гоня следом, сердце колотилось так, что грудь ныла.
Левиафан зарычал снова, рога вонзились в брошенную подлодку Эллиан, разрывая её на куски. Обломки разлетелись, как шрапнель, и один ударил по его «Мотыльку», оставив длинную царапину. Он не оглядывался — только гнал вперёд, пока тень твари не растворилась в глубине, а в голове крутилось: «Я жив, я жив, мать твою, я жив!»
Когда они вынырнули у базы и ввалились через шлюз, Эллиан рухнула на пол, тяжело дыша. Её лицо было белым, как песок на дне, глаза распахнуты, а руки тряслись, сжимая глайдер, как будто он мог её спасти. Александр плюхнулся рядом, ноги подкашивались, а в голове пульсировал страх, смешанный с адреналином, от которого всё тело гудело.
— Это… это был… я думала, он меня раздавит, — выдавила она, голос дрожал, срываясь на хрип. — Саша, я… я чуть не сдохла там, прямо в этой чёртовой воде!
Он вытер пот со лба рукавом, оставляя солёный след, и выдавил, стараясь не показать, как сам перетрусил:
— Я тоже обосрался, Эль, по полной. Но паниковать нельзя. Реакторы «Ориона» на грани, радиация расползается — если не починим, нам конец, и этот левиафан будет меньшей из проблем. Надо вернуться.
Она посмотрела на него, как на чокнутого, её глаза округлились, но он уже поднялся, мысли лихорадочно складывались в план. Левиафан среагировал на шум «Мотыльков» — это было ясно, как день. Значит, идти надо тихо, без подлодки, без глайдера — только он, костюм и инструменты. Он сглотнул, чувствуя, как страх скребётся внутри, как тот пещерный ползун из Травяных Плато, но выбора не было.