— Собирай пушку и огнетушитель, — сказал он, голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Я иду туда. Один.
Эллиан открыла рот, чтобы возразить, но он уже повернулся к шлюзу, сжимая ремонтный инструмент так, что пальцы ныли. Зона крушения ждала, и времени на сомнения не осталось.
Александр стоял у шлюза базы, глядя в мутную зелень за стеклом, и чувствовал, как сердце стучит где-то в горле, будто хочет сбежать первым. Он заставил себя дышать ровно, прогоняя остатки паники, что всё ещё цеплялась за рёбра, как мокрый песок. План был простым, но от этого не менее паршивым: пробраться к «Ориону», найти реакторный отсек и починить, что можно, пока радиация не превратила их в светящиеся фонарики. Без «Мотылька», без глайдера — только он, ребризер и ремонтный инструмент, зажатый в руке так крепко, что ладонь вспотела даже под костюмом. Левиафан учуял гул двигателей, и повторять встречу с этой тварью Александр не собирался — лучше уж утонуть тихо, чем стать её завтраком.
Костюм облепил тело, холодный и скользкий, как кожа Пипера, а маска запотела от дыхания, оставляя мутные разводы. Александр бросил взгляд на Эллиан — она сидела у стола, всё ещё бледная, как дно после песчаной бури, и сжимала в руках детали пропульсионной пушки. Её пальцы дрожали, провода путались, но она упрямо продолжала, бросая на него тревожные взгляды, будто он собрался прыгнуть в пасть Грызеру с улыбкой на лице.
— Ты серьёзно туда один полезешь? — голос её хрипел, срывался, как будто она до сих пор слышала рёв Левиафана в голове. — После того, как эта тварь мой «Мотылёк» в щепки разнесла? Саша, он тебя сожрёт и даже не поперхнётся, а я останусь тут с этой дурацкой пушкой и кучей титана!
— Если останусь тут, радиация меня всё равно доконает, — отрезал он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. Внутри всё колотилось, как мотор на последнем издыхании, но он выпрямил плечи. — Я тихо пройду. Без шума, без подлодки. Ты доделывай пушку и огнетушитель — прикроешь, если что пойдёт не так.
Она хотела возразить — он видел это по тому, как её губы сжались в тонкую линию, а глаза сузились, — но только кивнула, стиснув зубы так, что скулы побелели. Александр шагнул в шлюз, люк с шипением закрылся за спиной, и вода хлынула внутрь, обжигая холодом даже через костюм. Он выплыл наружу, держась ближе ко дну, где песок и обломки могли спрятать его силуэт от чужих глаз. Зона крушения маячила впереди — тёмная громада «Ориона», окружённая своим кладбищем из металла и теней, как призрак прошлого, который не отпускает.
— Ну, погнали, Саша, — пробормотал он себе под нос, голос глушился маской. — Либо ты герой, либо идиот. Хотя, скорее всего, и то, и другое.
Путь занял минут пятнадцать. Он плыл медленно, избегая резких движений, прислушиваясь к каждому шороху в воде. Песчаные акулы мелькали на краю зрения — их угловатые тела скользили вдоль дна, поднимая облачка пыли, но близко не подходили. Один Грызёр проплыл в десятке метров, его шипастый хребет торчал, как пила, готовая разрезать всё на своём пути, но тварь, похоже, не заметила одинокого пловца. Александр выдохнул, пузырьки ушли вверх, растворяясь в мутной воде, и подумал: «Может, пронесёт. Хотя с моим везением это вряд ли».
Когда он добрался до зоны крушения, «Орион» предстал перед ним во всей своей мрачной красе — расколотый корпус лежал на песке, как туша дохлого зверя. Нос уткнулся в грунт, окружённый россыпью обломков — куски обшивки, рваные ящики, обугленные панели управления. Корма торчала вверх, её края были зазубрены, будто кто-то жевал их и бросил. Вода вокруг была серо-зелёной, с тонкой взвесью металлической пыли, а свет солнца рисовал на дне дрожащие тени, от которых по спине бежали мурашки. Между обломками виднелись ящики снабжения — некоторые целые, другие развороченные, с вывалившимся содержимым: батареи, энергоячейки, питательные батончики плавали в воде, медленно опускаясь на песок.
Он подплыл к одному из ящиков, осторожно открыл крышку, стараясь не звякнуть металлом. Внутри — аптечка и обеззараженная вода. Александр закинул их в сумку на поясе, чувствуя, как ремень натянулся. Второй ящик дал батарею и пару энергоячеек — мелочь, но в этом аду каждая мелочь была на вес золота. Он двигался вдоль обломков, держась в тени корпуса, пока не заметил вход в «бухту» — узкий проход у самой поверхности, слева от носа корабля. Два основных входа в «Орион» прятались там, за гигантскими кусками обшивки, образующими подобие залива.
Александр всплыл к поверхности, цепляясь за рваные края металла — пальцы скользили, но он держался. Вода плескалась у маски, оставляя солёные разводы, от которых щипало глаза. Вокруг «бухты» валялись ещё ящики — один с питательными батончиками, другой с энергоячейкой, третий с аптечкой. Он собрал всё, что мог унести, чувствуя, как сумка оттягивает пояс, и подумал: «Если Левиафан меня цапнет, хоть будет что жрать в его брюхе».