Фрэнк: Слышал, есть миры, где дети учатся по книгам. Ходят в классы, зубрят, потом сдают в контролируемой среде. Или где все занимаются творчеством, которое им нравится! Какой смысл учиться петь, если нет департамента, который организует концерты? В мирах «Альтерры» психотесты и цифровое обучение выжимают максимум из каждого.
Макс Зоинкофф: Я начинал в маркетинге «Систем Выживания». Хорошая работа, но я хотел большего. Создал компанию, писавшую код для «Мотыльков» в космосе. Продал её «Альтерре» десять лет назад — теперь это хит галактики. Сижу в Совете директоров и не жалею.
Джордж: День начинается в 10 утра. Живу в управляемом жилье на Терре 17 — всё под боком. Я чуткий, работаю компаньоном: общаюсь с клиентами, уделяю им внимание. В «Альтерре» мне повезло зарабатывать на том, что люблю.
Каз: Нам повезло. У нас есть работа. Знаете, есть трансгосударства, где всё делают роботы?»
Эллиан выключила запись, скривившись. «Пропаганда «Альтерры». Как будто мне интересно, как они там на Терре 17 клиентов облизывают», — подумала она, но данные сохранила. Потом наткнулась на терминал данных — экран мигнул, выдав кашу из символов:
— Терминал: «Ао..аафырр....й400129249ыбя.слл х зх..я алфлыалфлыявь1щшкрзвзббцсля з з сьмтяоуш1йш2 АФЫОАФЫАТЦ ЗФВАО3АЯ00 раз фя а йцкш1щ 333 б е я з ааааа даьрЗЬММЬ»
— Что за хрень? — пробормотала она, качая головой. Это было похоже на сбой или шифр, но разбираться времени не было. Она скачала всё в КПК, решив, что Александр потом покопается в этом мусоре. Сумка оттягивала пояс, но она чувствовала себя чуть увереннее — ласты, резак, кусочки КРАБа. Это был прогресс.
Обратный путь прошёл спокойно — Битеры шныряли, но не лезли, а акулы держались на расстоянии. Когда она ввалилась через шлюз базы, ноги гудели, а костюм промок от пота внутри. Александр ещё не вернулся, и это её напрягло. «Если этот идиот опять полез к Левиафану, я его сама утоплю», — подумала она, бросая добычу на стол.
Александр гнал «Мотылёк» вниз, к координатам капсулы 19, что выдал КПК. Вода темнела с каждым метром, мутная зелень Безопасных Отмелей сменилась серо-синими оттенками глубин. Экран показывал 150 метров, потом 180, и он чувствовал, как подлодка начинает дрожать — лёгкий скрип металла, будто она жаловалась на давление. Вокруг раскинулся Редкий риф — странное место, где дно покрывали тонкие, шипастые образования, похожие на кораллы, но острые, как ножи. Живности почти не было — только кровопускатели мелькали в тенях, их длинные тела извивались, как черви.
На 199 метрах «Мотылёк» загудел громче, корпус затрещал, и Александр сбросил скорость. Экран мигнул предупреждением:
— КПК: «Предельная глубина достигнута. Дальнейшее погружение угрожает целостности корпуса.»
Он попробовал нырнуть ниже — до 202 метров, — и тут же пожалел: подлодка застонала, как раненый зверь, металл скрипел так, что зубы сводило. «Ладно, не дурак», — пробормотал он, поднимая «Мотылёк» обратно до 199. Капсула 19 была внизу, на 250 метрах, — белёсое пятно на дне, едва видимое в свете прожектора. Плыть туда пешком было паршивой идеей, но выбора не осталось.
Александр вылез через шлюз, ребризер показывал 90% кислорода. Холод вцепился в него сразу, пробираясь под костюм, как незваный гость. Он повис в воде, оглядываясь, и вытащил сканер-инструмент — голубоватый луч мигнул, готовый цеплять всё, что попадётся в этом мраке Редкого рифа. Дно здесь было усеяно странными шипастыми силуэтами, похожими на кораллы, но острыми, как ножи. Он направил луч в сторону ближайшего участка, выхватывая из темноты то кровопускателей, извивающихся, как черви, то мелких рыбешек, что шныряли между камнями. КПК пискнул, фиксируя данные о флоре и фауне, но ничего нового — пока.
И тут луч скользнул по чему-то странному — невысокие кусты, утыканные иглами, чуть колыхались в течении, будто живые. Александр прищурился, подплывая ближе. Это были Шипомёты — хищные растения, о которых он слышал от Эллиан, но сам ещё не сталкивался так близко. В отличие от безобидных водорослей, эти твари не просто росли и радовали глаз. Они ждали. Стоило подплыть слишком близко, и из их колючих веток вылетали острые шипы — быстрые, как пули, и способные пробить кожу, если не повезёт. Говорят, в укреплённом костюме можно было не бояться, но его у Александра пока не было, а проверять на себе не хотелось. В воде их иглы мелькали, как призрачные стрелы, но пока держались на расстоянии — видимо, он ещё не пересёк их невидимую черту.
Он плыл вниз, медленно, держа ремонтный инструмент наготове — сканер в одной руке, а этот кусок железа в другой, на случай, если какая-нибудь тварь решит проверить его на вкус. И она решила. Кровопускатель рванул к нему на полпути — длинный, скользкий, с пастью, полной зубов. Александр рефлекторно махнул инструментом, попав твари прямо по башке. Та отлетела в сторону, оставив за собой кровавый след, и скрылась в тенях. «Пошёл вон, паразит», — подумал он, сжимая челюсти. Шипомёты, похоже, тоже заметили движение — пара игл сорвалась с ближайшего куста, но ушла в пустоту, не долетев. Он выдохнул, проверяя ребризер — кислород ещё держался. Надо было двигаться дальше, к капсуле, пока эти колючие засранцы не решили прицелиться поточнее.