Мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Кто мог наведаться на баржу посреди ночи? Вряд ли обычные путники или торговцы. На этом участке реки не было никаких поселений, способных отправить ночных визитёров. Да и зачем честным людям подкрадываться так осторожно, словно воры в ночи?
Тихо поднявшись с постели, я направился к двери каюты. Я намеревался предупредить капитана о странных ночных посетителях. В конце концов, несмотря на наши прежние разногласия, безопасность судна была в наших общих интересах.
Однако я застыл на полпути, узнав среди перешёптывающихся голосов низкий, с характерной хрипотцой баритон самого капитана. Слова его звучали не встревоженно или напряжённо, а по-деловому спокойно, даже с ноткой фамильярности — так говорят со старыми знакомыми.
Это меняло дело. Вот только непонятно, в какую именно сторону. Что за тайные встречи устраивает наш почтенный капитан посреди ночи? И главное — насколько это касается меня?
Я сосредоточился на своём даре «Шёпота Течений».
Вода всегда слышит. Вода помнит. Вода переносит звуки лучше любого другого проводника. Я направил своё восприятие, позволяя магии соединиться с влагой в воздухе, с конденсатом на палубном такелаже, с самой рекой за бортом.
Голоса стали отчётливее, будто говорившие находились в этой же каюте, а не на палубе. Я различал теперь каждое слово, каждый вздох, даже звук переминающихся ног.
— Уверен, что не будет проблем с доставкой? — спрашивал незнакомый голос, низкий и хриплый, как у заядлого курильщика.
— Когда у меня были проблемы, Глыба? — с ноткой обиды отвечал капитан. — Двадцать лет хожу по этому маршруту. Товар всегда доставляю в срок и в целости.
— Двадцать лет назад не было таких строгостей на таможне, — проворчал тот, кого назвали Глыбой. — Новый губернатор лютует. Троих наших взяли на прошлой неделе.
— Потому что ваши идиоты северным рукавом попёрлись, — фыркнул капитан. — Сколько раз говорил Омуту — там тропа ненадёжная стала. Сам еле проскочил в этот раз.
— Груз с тобой? — спросил ещё один голос, более молодой и резкий.
— Как всегда, — отвечал капитан. — В Озёрном крае проблем с приёмкой не будет. Там свои люди, схема отработана.
С удивлением я уяснил, что ночными визитёрами являются контрабандисты. Судя по всему, они давно сотрудничает с капитаном баржи, перевозя запрещённые товары из столицы в Озёрный край и обратно.
Глыба — судя по голосу, грузный мужчина средних лет — по всей видимости, был в этой компании главным.
Его сопровождали ещё несколько человек, менее разговорчивых, но, судя по редким репликам, не менее опасных.
Они обсуждали маршруты, оплату, соглашались на какие-то условия. Это была обычная деловая встреча — если не считать её нелегального характера и ночного времени.
Я уже собирался отойти от двери, когда прозвучал вопрос, заставивший меня застыть.
— А что с чародеем, которого ты везешь? — спросил новый голос, и я невольно напрягся.
Повисла короткая пауза. Капитан явно не ожидал такого интереса к моей персоне.
— А что с ним? — осторожно переспросил он. — Сидит в каюте, отходит после стычки с нечистью в Мёртвом плёсе. Откуда вы вообще про него прознали?
— Откуда надо, — проворчал Глыба. — Земля слухами полнится. Не помешает он тебе? Нам лишние свидетели не нужны.
— Не помешает, — убедительно ответил капитан. — Товар надо дальше везти. А его в Семиречье на самой границе Озерного края новый конвой дожидается. Прежний сопровождающий в Мёртвом плёсе сгинул.
Эти слова заставили моё сердце биться чаще. Среди обрывков разговора я уловил, что капитан сообщает контрабандистам о погибшем обер-майоре и о скором прибытии в порт, где меня планируют передать под надзор местных властей, которые «очень интересуются чародеем, вызвавшим наводнение в столице».
Интерес к моей персоне мне крайне не понравился. Хотя бы потому, что прежний конвоир вполне вероятно хотел моей смерти. Так что, находясь под надзором, я рискую, даже не зная откуда прилетит следующий удар.
Пожалуй, пора менять планы.
Быстро оценив ситуацию я начал действовать. Надел свой единственный приличный камзол — тёмно-синий, с серебряной вышивкой, потёртый на локтях, но всё ещё достаточно представительный. Снова повесил на шею серебряный перстень с каплей воды — так, чтобы он соприкасался с кожей, позволяя поддерживать постоянную связь.
Конечно, раньше мне не требовался подобный «костыль», но сейчас перстень сильно помогал мне в концентрации.
Собрал немногочисленные пожитки — всё, что мне разрешили взять при аресте: смену белья, бритвенный прибор, пару книг.