Спустя полчаса он едва мог двигаться. Ноги одеревенели, дыхание стало коротким и прерывистым, кончики пальцев не чувствовались, а посиневшие ногти никак не помогали застегнуть форменную куртку плотнее. Без сомнения, Август Блэк замерзал с каждой минутой всё больше, а до отсека снабжения восточных ворот было ещё около километра пути. Он уже не думал, сможет ли выбраться, как ему справиться с караулом и что делать дальше. Сейчас он просто хотел выжить, добраться до любого отапливаемого отсека, сделать полный вдох.
Ещё десять минут спустя, сотрясаемый крупной дрожью, он наконец-то добрался до отсека снабжения, провёл по замку запястьем и, к его счастью, дверь поддалась, обдавая лицо таким спасительным теплом. Упав на пол, он глубоко дышал, начиная дрожать ещё больше. Замёрзшие пальцы совсем не поддавались. Отвечать на вопросы, почему это член семьи главы города шляется по ночам, нарушая протокол, Август не готовился, и в голове была абсолютная пустота. Когда дрожь немного стихла, он понял, что это и не нужно было. В дежурке было пусто: не было никакого караула, никаких смен и патрулей, не было ни черта, кроме мертвецкого холода и программы блокировки люков. Если бы он что-то чувствовал, то от души посмеялся бы над своим коварным планом побега, который никогда не сработал бы в нормальных условиях. Кислородный баллон в комнате был один, заряженный на восемь часов. Был также блок с несколькими запасными магазинами, никакой тёплой одежды, никакой еды или винтовок. Совершенно непонятно, для чего предназначались восточные ворота, и было предчувствие, что ими уже очень давно вообще не пользовались.
Часы над дверью указали на четыре утра. Совсем скоро дадут первый сигнал оповещения. Август должен попытаться найти Тавию до этого и вернуть домой. На приборной панели был съёмный планшет. Август не знал, на сколько хватит заряда и будет ли работать система поиска за пределами бункера, но всё равно открыл карту, находя маячок с именем Тавии ровно на том же месте, что и восемь часов назад. Возможно, она нашла безопасное место до темноты и решила переждать ночь. По крайней мере Август на это надеялся.
Закинув планшет в рюкзак к остальным вещам, вместе с запасными магазинами, он набрал на панели программу автоматического закрытия люка, надел кислородную маску и, засунув пистолет в карман куртки, встал перед смежной дверью, ведущей на выход. Пять минут спустя трёхметровые ворота разъехались в стороны перед ним, проходной тоннель подсветило несколько потолочных ламп, и, увидев, как стены, поросшие мхом, уходят вдаль к квадрату неизвестности, Август больше не оборачивался. Он сделал шаг вперёд, собираясь всё исправить и в этот раз тоже.
часть 2
К удивлению, на поверхности было не так темно, как ему представлялось. Яркий диск луны освещал не хуже аварийного режима в бункере, и как только он ступил на рыхлую землю, его никто не сожрал и даже не попытался убить. Ночь была тихой и прохладной, куда теплее, чем в коридорах центрального отсека, но всё равно ветер морозил ладони подобно воздуховодам. Теперь Август точно мог представить себе, что такое ветер. Ещё в детстве, когда Тавия была совсем маленькой, он часто читал ей запрещённые сказки про прекрасных принцесс и рыцарей, не представляя, насколько эти истории пропагандировали противоестественные отношения, и когда некий храбрец мчался вскачь, уходя от погони, она складывала свои ручонки вместе, обмахивая его лицо, создавала тот самый ветер, трепавший его волосы, и заливисто смеялась, когда рыцарь вдруг переставал читать, набрасываясь на принцессу со щекоткой. На какое-то время Августу захотелось ещё раз услышать смех сестры и, поняв, что действие подавителей проходит, он достал свёрток с таблетками из кармана, принимая третью.
Где-то совсем рядом послышался скрежет. Юноша дёрнулся, резко обернувшись, луна светила так ярко, что он без труда разглядел сетчатый забор не меньше трёх метров в высоту, который, как оказалось, шёл по периметру. Впереди виднелись ворота и, вероятно, не сожрали его как раз по причине того, что это была безопасная зона на подходе к городу. Новых ощущений было так много, что сосредоточиться на чём-то одном стало невозможно. Августу хотелось ощутить запах сырой земли, коснуться ладонями низких кустов, которыми поросла дорожка, но, зная, как это может быть опасно для жизни, он лишь крепче прижал свои руки к корпусу, доставая из кармана пистолет. Аварийный фонарь болтался на шнурке, обвязанном вокруг запястья. Страх был ощутим даже с таблетками: хотелось принять ещё, хотя передоз был чреват последствиями. Такое он однажды видел в храме, а повторять чужие ошибки не имел привычки. Кислородная маска сдавливала лицо даже сильнее, чем требовалось, рация лежала в рюкзаке и внушала некое чувство безопасности, ощущение, что он сможет связаться с городом, если окажется в беде. Собравшись с духом, Август двинулся прямо по дорожке к воротам, надеясь, что те не заперты. Вокруг всё было слишком ржавое и ветхое, просвет между сторонами высотой с человека, а цепь, висевшая на ручке, не представляла из себя никакой пользы.