Шумно выдохнув, юноша вернулся к точке с именем сестры на карте, думая, что же делать дальше, когда под его форменным ботинком что-то ощутимо хрустнуло. Это не было похоже ни на один звук, услышанный им ранее, поэтому, наклонившись, Август стал шарить в траве под ногами, пока не обнаружил опознавательный чип контроля со следами крови. Резко дёрнувшись к планшету, парень понял, что его внезапная догадка верна: точка с именем Тавии, находившаяся рядом с его, исчезла с карты. Выходит, её здесь никогда не было, только чип, извлечённый в спешке. Ситуация казалась ещё более безумной, чем до этого. Осознав, что в рюкзаке валяется рация, он кинулся к ней, ощущая внезапный прилив надежды. Нужно было лишь настроиться на частоту корпуса охотников и попросить помощи, тогда он сможет вернуться в город, после чего организовать масштабные поиски Тавии с помощью отца Клавдия.
Солнце практически встало. Сидя на примятой траве и регулируя сигнал, он позабыл о возможной опасности заражения. Крепко сжав сломанный чип сестры, он уложил его в нагрудный карман, где уже хранилось обручальное кольцо матери и на который он повязал траурную ленту несколько дней назад. Спутниковые рации ловили в радиусе нескольких километрах. Август продолжал медленно выкручивать кнопку, когда вдруг услышал резкое шипение, а затем позывной своего капитана.
– Отряд на позиции, какие будут указания? – Голос был не знаком, наверное, кто-то из старого состава. Парень уже собирался рискнуть снять маску, когда услышал ответ и замер на месте.
– Вернуть дезертира живым для дальнейших распоряжений.
Дезертира? Август замер. Неужели это о нём? Разве кто-то ещё мог сбежать ночью? Кто-то, кто мог считаться дезертиром, кто-то из корпуса охотников. Это казалось полнейшей чепухой. От частого дыхания кислородная маска запотевала сильнее. Он чётко помнил, как оставил для Клавдия два листка бумаги. Один являлся личной запиской, другой же сопроводительным письмом к начальству с прошением о дозволении взять срочный отпуск. Каждый из корпуса мог подать такую заявку раз в год, освобождая себя от воинской обязанности. Время до начала занятий ещё было, значит, его начали искать по личному запросу члена семьи, и единственным человеком, кто мог подать такой запрос, был Клавдий.
– А девчонку? – Вопрос о Тавии прервал поток его мыслей, Август уставился на кусок чёрного пластика, ожидая сам не зная чего. Услышать, что её истерзанное тело нашли где-то восточнее, не хотелось даже на подавителях.
– Девчонку приказа искать не было, объявят без вести пропавшей. Кадету приказано сообщить, что её изуродованное тело нашли на опушке и отправили сразу в колумбарий.
– Вас понял. От южных ворот доберёмся за полчаса. Конец связи, – когда вновь послышалось глухое шипение, голоса в голове Августа закричали все разом, не давая сосредоточиться. Он не понимал, какого чёрта происходит. Почему Тавию приказано не искать, как он стал дезертиром и, что самое странное, как поисковой отряд преодолеет десятикилометровое расстояние за полчаса, ведь южные ворота были дальше тех, через которые вышел он. Небо светлело слишком быстро, планшет был бы полезен, узнай он хоть один из голосов, но кого вбивать в поиске, не имел понятия. Да и вряд ли он смог бы сделать новый запрос, понимая, что на его чип наверняка наложен арест.
Неосознанно потирая имя Клавдия на запястье, он нащупал очертания чипа, надавил посильнее, и эта боль словно отрезвила его. Все голоса вмиг стихли, кроме голоса отца, который всё повторял свою последнюю волю уходящего, и Август знал, что он был прав: ничего не было важно сейчас так сильно, как поиски сестры. Он вернётся, пройдёт время, слушания, недоразумение разрешится, но за эти дни его Тавия, если не погибнет, то потеряется окончательно. Спустя несколько секунд он поднялся на ноги, достал из рюкзака отцовские часы, которые зачем-то хранил эти восемь лет, и, в последний раз взглянув направление на планшете, разбил его о ближайший камень. Оставался всего один способ его отследить.
Старый нож оказался не таким уж острым. Полоснув несколько раз по запястью, парень только исцарапал кожу, ощущая боль и страх. Потратив драгоценные пять минут на терзания, он понял, что должен собраться, поэтому принял утреннюю таблетку, вдохнул поглубже и полоснул по запястью сильнее. Боль обожгла, на глазах появились слёзы. Испугавшись, что порезался сильнее, чем нужно, Август поспешно зажал рану ладонью, тяжело дыша. Наверняка ему повезло, ведь кровь не хлестала ручьём, а текла алая, окрашивая высокие пшеничные колосья. Времени стало ещё меньше. Отняв руку от пореза, он увидел очертания чипа. Кожа была тонкой, теперь имя Клавдия пересекал продольный разрез. Очень хотелось сорвать маску, вдохнуть полной грудью, но воздух был заражен катастрофически. Когда Август вынимал свой чип, поляну наполнил приглушённый вскрик и проклятия. Потратив в общей сложности десять минут, он оторвал низ от своей серой футболки, разделяя его надвое, перевязав рану одним куском, а второй убирая в карман вместе со своим чипом. Теперь он был уверен, что умрёт от заражения крови какой-нибудь странной мутировавшей инфекцией. Закинув за спину рюкзак, Август двинулся дальше на юг.