Августу Блэку редко снились сны, а даже если и снились, то в основном кошмары. В последний раз, когда он видел по-настоящему яркий сон, мама рассказывала ему сказки про поверхность, старые легенды о королях и рыцарях, мечтавших сражаться за платок прекрасной дамы. Тогда он находил это поэтичным, хотел когда-то, вскочив на коня, сразить противника в честном поединке. Отец иногда изображал фырканье лошадей и лязг мечей, но Август не совсем понимал, что это за звуки, пока не услышал один из них в живую. Судя по положению собственного тела, он прикинул, что висит кулем на лошади вниз головой. Притвориться мёртвым или спящим, постепенно оценивая обстановку, было бы наиболее разумным, но, осознавая то, что на поверхности есть живые лошади, парень дёрнулся, неловко свалился на землю и, насколько позволяли связанные запястья с лодыжками, отполз в сторону.
Величественное животное находилось в полуметре и стояло смирно, пока всадник, склонив голову, наблюдал за своим пленником из-под капюшона. Август замер, переключив своё внимание с лошади на странного человека, половину лица которого закрывал платок или шарф, а, судя по комплекции, мальчишка, что пленил его, был не многим крепче самого Августа.
– Эй ты, пить хочешь? – Звонкий, высокий голос долетел до ушей, и Август подумал, что мальчик уж слишком юн, чувствуя некое разочарование, что попался ему так просто. – Глухой, немой, умственно отсталый? – не получив ответа, незнакомец продолжил, видимо, решив, что пленник говорить не в состоянии.
– Всё сразу, – в горле саднило; пришлось откашляться, но, судя по звонкому смеху, его всё же услышали.
– Ты забавный, дядь, – вдруг всадник резко спешился, легко спрыгивая на землю, погладил коня по загривку и, откинув капюшон, подошёл ближе, стягивая маску. Когда солнце перестало слепить, выглядывая из-за чужой спины, Август понял, что пленил его вовсе не мальчик. Это была девица, достаточно юная, чтобы считаться ровесницей его сестры. – Давай вставай, нам нужно добраться до заката, – она была сильной и ловкой, легко потянув парня за узел на запястьях, помогая встать на ноги.
– Добраться куда? – Он всё ещё был немного болен и смертельно голоден, пошатывался, чтобы держать равновесие, но рассмотреть незнакомку было необходимо. Особенно, когда та стояла так близко, поправляя верёвки.
– А ты что, уже забыл, на чьи земли должен был пробраться? – Август плохо понимал, о чём речь. Его лихорадило, спина и затылок саднили от недавнего удара, а холодный ветер, гулявший по лесу, только добавлял лишнего шума. Яркие, льдистые глаза смотрели в упор на него, и на мгновение ему захотелось проверить нагрудный карман, так сильно они были похожи оттенком на подарок матери. – Ну точно, всё сразу, – она отошла так внезапно, что юноша вновь пошатнулся, рассматривая со спины её совершенно невероятные волосы. Абсолютно белоснежные, холодные, будто снег с картин, и длинные до плеч, заплетённые у самых ушей в причудливые косы. В подземном городе редко кто мог позволить себе длинные волосы, не говоря уже о том, что такого оттенка не носил никто из его знакомых. – Давай падай, я тут вообще-то тебя в плен взяла, если не заметил, – от собственных мыслей его отвлёк короткий свист. Лошадь, подметая опавшие листья чёрной гривой, легла на землю. Всякий повод и силы для сопротивления исчезли, Август решил, что в любом плену должны кормить, так что это был хороший шанс выжить в его ситуации.
– Ты не встречала в этих лесах девочку? – Ему было чертовски неудобно висеть вот так, да и страшно свалиться снова, но всё равно лучше, чем скитания пешком в неизвестном направлении. А ещё Август впервые за несколько недель находился рядом с живым человеком. Он бы никогда не подумал, что может скучать по таким простым вещам, как разговоры с кем-то, кто не собственное подсознание и не куст, хотя вариант с галлюцинацией и кустом не стоило отметать, – всё это могло быть лишь предсмертной агонией.
– Девочку? – Незнакомка, судя по голосу, была удивлена, но ход не сбавила, направляясь, как ему казалось, на юго-восток.