– Нола, что за срочное дело заставило тебя прервать наш ужин? – В комнате было тепло и светло, эти люди явно использовали электричество. В который раз Август осмотрелся. Вокруг всё было отделано светлым деревом, в камине горел огонь, пахло едой и травами, за длинным широким столом сидело десять незнакомцев во главе с седовласой женщиной, которая обратилась к его похитительнице.
– Харонец-разведчик, госпожа, поймала его недалеко от границ, – девушка вся приосанилась и подобралась, прежде чем ответить, но Август этого не заметил. Он изо всех сил старался сохранить остатки рассудка. В комнате было так много запахов, что голова кружилась ещё больше. Единственное, о чём он мог думать, это еда, и тот факт, что его ещё не убили, вселял надежду на то, что её удастся раздобыть, а обо всём остальном он подумает после.
– Ты утверждаешь, что этот бродяга из легиона Харона? – Седая женщина, к которой обращались, как к госпоже, хмыкнула, и когда девушка кивнула утвердительно, сделала короткий взмах рукой. Двое мужчин подошли к юноше, стаскивая куртку и футболку через голову. Все его вещи смердели, сухие листья, что он заталкивал под куртку для дополнительного тепла, усыпали пол. Не обращая на это внимания, конвоиры грубо наклонили голову и, убрав отросшие волосы с затылка, тут же отпустили. – Всё ещё будешь утверждать, что этот человек из Харон? – Август мало что понимал из нынешней беседы, с трудом доползая до отброшенных вещей. Он прижал их к груди, стараясь нащупать в нагрудном кармане чип Тавии – то малое, что ему осталось от неё.
– Госпожа, они ведь могли создать отряд таких, как он, чтобы обмануть нас! Вы просто взгляните на его глаза. Он харонец! – Августа шатало, но женщина взяла его за подбородок; щетина больно царапнула кожу. Она вглядывалась в его зрачки, после чего встала на ноги, вытирая руку, державшую его лицо, о салфетку.
– Кто ты такой? Говори правду и останешься жив, – Август вообще не понимал, зачем бы ему было врать. Скорее, правда помогла бы получить немного еды и свободы. Он думал, что Клавдий всё же ищет его и мог бы заплатить этим людям за его возвращение. А ещё союзники на поверхности были просто необходимы, раз уж она была обитаема.
– Меня зовут Август Блэк, я муж первого сына главы подземного города. Если вы поможете мне, то сможете запросить вознаграждение, – на какое-то время в комнате воцарилась звенящая тишина, после чего все пространство вокруг наполнил оглушительный хохот. Все люди за столом, кроме него, Нолы и какого-то хмурого человека в углу комнаты, смеялись даже слишком громко, и Август не понимал, почему.
– Вот и тайна раскрыта. Забрёл на наши земли блаженный из нейтральных, – женщина откинула свои седые волосы за спину, возвращаясь к столу. – Отведите его на постоялый двор. Пусть накормят и позволят помыться. Завтра утром может быть свободен, – Август понимал, что план получить союзников и вернуться к своим провалился, но, не до конца трезво соображая, он точно не знал, нужно ли ему это.
– Но его глаза, госпожа! – Когда охрана поднимала его с пола, всё ещё прижимавшего одежду к груди, он ещё слышал некоторые обрывки разговора.
– Хватит твоих фантазий, Нола. Этот человек худ и немощен, отчаянно верит, что жил где-то под землёй. Мы не исповедуем ересь в Сильва... – Остаток речи той женщины он уже не слышал, пока его волокли по слабо освещённым улицам куда-то, подальше от площади.
Стоило ему оказаться на воздухе, как кожа тут же покрылась испариной, холодный пот пробежал по позвонкам, и он понял наконец, что жар вернулся в полной мере, лишая самого главного оружия – разума и расчёта. На постоялый двор его втащили практически в беспамятном состоянии, усадив на лавку в углу. Какая-то тучная рыжая женщина охала и причитала, велев следовать за ней. Собрав все оставшиеся силы, он встал и поплёлся следом, обходя квадратные дубовые столы с редкими посетителями, придерживая вещи обеими руками. Это было огромное здание в несколько этажей. Комната в самом конце коридора освещалась тускло, но в ней было тепло, сухо, а ещё стояла кровать. Август рухнул прямо на мягкий матрас, ощущая, насколько одеревенели его кости. Женщина указала на ширму, хотела забрать одежду, что Август так старательно прижимал к себе, но он не смог расстаться с курткой ни при каких обстоятельствах. Она махнула рукой, покинув комнату. Казалось, прошло совсем немного времени, но вдруг женщина вновь появилась с большим подносом в руках и стопкой одежды.
– Вот, поешь. Оленина-то свежая. Чай, сразу и полегчает, – она казалась доброй и приятной, а рыжий цвет волос напоминал о доме, о Клавдие и Эмме, о всём том, что казалось нереальным в этих обстоятельствах. Август с трудом поднялся. У него в руках тут же появилась тёплая кружка с чем-то, приятно пахнущим травами. По цвету было похоже на порошковое молоко. Изнывая от жажды и голода, он сделал опасливый глоток, косясь на ту, что принесла его. – Это от лихорадки, пей.