Жидкость была сладкой, с перечным послевкусием на языке. Он пил медленно, опасаясь, что может стошнить, но его желудок был только рад наконец-то заполучить хоть что-то, кроме ледяной воды из ручья. Женщина одобрительно кивнула и, оставив стопку одежды у двери, покинула комнату. Август не сразу это заметил, опасливо наблюдая за блюдом на столе. Вся еда, что там лежала, была ему незнакома, кроме, пожалуй, оленины, которую Клавдий заказывал каждый год на его день рождения и Рождество.
Поднявшись с кровати, он подошёл к столу, чувствуя невероятный запах, исходящий от миски с рагу, и точно не зная, то ли голод так влиял на вкус или ещё что, но ощущения были невероятные, и он продолжил есть, присев на стул рядом. Август не понимал, почему было настолько вкусно, словно его опоили чем-то. По правде говоря, всё это было неважно. Пальцы наконец стали тёплыми, а в голове прояснилось. Жар всё ещё терзал его тело, но не так сильно, и в какой-то момент он осознал, что мясо, которое ему подали, не было похоже на то, что приносил в дом Клавдий: оно имело иной вкус, и даже многочисленные травы, добавленные в похлебку, этого не меняли. Паранойя вдруг догнала, юношу немного замутило. Что конкретно подавали в их доме на праздники, было непонятно, но совершенно очевидно, что не оленину.
Истерика должна была случиться когда-то, он был готов к срыву, но точно не готов к приступообразному смеху, сдавливающему горло. Август сидел в этой каморке, неизвестно где, и истерически хохотал, осознавая, что и тут его обвели вокруг пальца. Как бы там ни было, эта оленина была действительно вкусной. Он съел всё, ощущая, что головная боль отступает.
За ширмой был металлический чан, зеркало у стены и что-то на подобие привычного ему душа в подземном городе. Раз уж дали шанс, парень решил им воспользоваться, становясь под воду. Кусок мыла пах лавандой. Это сразу вернуло его ко дню смерти матери, но заметив бритву на краю раковины, он тут же вспомнил о своём оружии и рюкзаке, потерянных, как ему казалось, без возврата. Опасная бритва легла в ладонь идеально, даже ручка была такой же, что и у него дома, – чёрной металлической и чертовски острой. Вымыться и сбрить короткую бороду было приятно. Взглянув в зеркало, он понял, что исхудал ещё больше, а чертовы кудри обрамляли лицо, как в детстве, делая его всё меньше похожим на граждан центрального сектора в подземном городе.
За сегодняшний день Август устал даже слишком, поэтому, порывшись в стопке вещей, что оставила хозяйка, выбрал похожие на свои брюки и коричневую футболку. Все его вещи, кроме ботинок, страшно смердели, но куртку он бы не решился оставить никогда. Поправив траурную ленту на лацкане кармана, юноша нащупал внутри очертания кольца и чипа Тавии, после чего натянул сверху. Запах дыма, леса, сырой влажной земли и пота ударил в нос. Так теперь в его мире пахла безопасность, то, что было понятно, и то, что стоило вернуть. Завернув всю прочую еду в кусок бумаги, оставшейся после запаса таблеток, парень лёг на кровать, намереваясь завтра же попробовать вернуть свои вещи и узнать, не встречали ли эти люди в лесах его сестру, не говоря уже о том, что без подавителей он больше жизни не знал.
Нола проснулась намного раньше, чем следовало. Едва пропели первые петухи, она уже была на ногах и мчалась бы к постоялому двору, если бы тот не открывался в восемь. Девушка помнила, о чём ей вчера говорили старейшины; помнила и тот факт, что кожа незнакомца, представившегося Августом, была чиста, а клеймо касты отсутствовало. Но его глаза не давали покоя, поэтому, вернувшись домой, она первым делом отправилась к конюшням. Ей нужно было собрать больше доказательств, пока этот ложный харонец не покинул их город. Вот только обшарив все его вещи, она не нашла то, что искала, но была уверена, что обнаружила куда больше, чем рассчитывала.
Когда солнце встало, и первые лавочники открывали свои точки, она уже неслась со всех ног в сторону постоялого двора. Дядя Лео, конечно, был бы против её затеи, но пока он ничего не знает, это в рамках закона. Так она думала, поспешно спрашивая у хозяйки, куда определили вчерашнего бродягу, и не ушёл ли он раньше. К счастью, он не спал. Нола не сочла нужным постучать, поэтому застыла, держась одной рукой за распахнутую дверь. О том, что стоит сказать сперва, она не подумала.
– Ты не старый, – человек, стоявший у стола и опасливо наблюдавший за её действиями, был отдаленно похож на того, кого она нашла в лесу. Он всё ещё был худ и бледен, но без бороды выглядел намного моложе.