– Идём, – сестра всё ещё ревела в голос, сидя на полу, но время в комнате прощаний было ограничено: когда минутная стрелка указала на тройку, им пора было уходить. Августу пришлось взять её под локоть, поднимая на ноги, но девчонка вырвала свою руку, направляясь к двери. Её вещи были сложены и стояли в углу – всего одна сумка и стопка книг сверху. Тавия схватила книги, крепко прижимая их к груди, и когда комната номер восемь в отсеке тридцать четыре закрылась за их спинами, она уже не плакала. Добравшись до жилого отдела, девушка стала оглядываться, не скрывая любопытства. В этой части бункера она никогда не была, да и вряд ли побывала бы, если бы не сложившаяся ситуация. В главной части города были даже искусственные цветы в вазах, и картины украшали покрашенные голубой краской стены. В доме родителей такого не было. В доме родителей не было ничего.
– Это вы? – Когда дверь отсека открылась, их встретил запах блинов и яркий свет. Клавдий стоял на кухне, поспешно ставя кружку с чаем на столешницу. Он неловко улыбался, не зная, как себя вести в такой ситуации. – Я Клавдий, добро пожаловать, – его добродушное лицо исказила гримаса сочувствия, и, кажется, девчушке это понравилось.
– Тавия, – она пожала протянутую руку, слегка кивая головой, этим простым жестом напоминая Августу отца. С самого детства она была похожа на него сильнее, и это, вероятно, ему льстило, ведь дочь Джон Блэк любил больше, чем сына.
– Почему ты здесь? – Сейчас было всего десять тридцать. Муж должен был быть на работе, и нахождение его в отсеке меняло распорядок дня Августуса, который тот успел спланировать.
– Я ведь не мог оставить тебя одного. Вас обоих, – Клавдий подошёл ближе, положил свои тёплые ладони ему на щёки, внимательно вглядываясь в знакомое лицо. Когда Клавдий так делал, Август всегда замирал на месте, словно его парализовало. Он редко смотрел в глаза, не улыбался, но и не отталкивал парня, будто позволяя на законных правах находиться рядом. Клавдия это устраивало. Он улыбался, чувствуя мимолётное тепло момента, даже если его не было. – Тавия, ты голодна?
Когда его лицо наконец отпустили, брюнет отошёл на несколько шагов назад, поворачивая свою голову в сторону сестры. Она всё так же стояла посреди комнаты, прижимая к груди связку из пяти книг, не отводя глаз от них двоих, но так ничего и не сказала, отрицательно качнув головой.
– Я покажу тебе твою комнату, – театральная пауза затянулась, и Клавдий наконец-то откашлялся, перехватывая небольшую сумку, что Август принёс с собой, после чего удалился вместе с Тавией, оставляя мужа одного.
В их отсеке всегда было теплее, чем в общих блоках, – преимущество брака с сыном главы города, одно из многих. Клавдий был младше, выше статусом и мог выбрать любое жильё на свой вкус, даже то, у которого были две спальни, положенные лишь большим семьям с детьми. Когда Август размышлял, на ком ему жениться, младший Ли был наиболее выгодной партией. Достав из кармана кольцо, отданное ему матерью, он вспоминал о том дне, когда предложил парню брак. Тот был счастлив. Август ничего не почувствовал.
– Что это? – Рыжая макушка мелькнула перед глазами внезапно. – Ты что, ограбил музей? – Клавдий завороженно рассматривал серебристый обод на ладони Августа, стараясь не дышать.
– Мать отдала сегодня, сказала, что могу подарить его тебе. Если хочешь, забирай, – Август не до конца понимал назначение этого предмета, но то, как муж рассматривал кольцо, не оставляло сомнений в том, что это что-то значимое и важное, что он вероятно забыл, если вообще когда-то знал.
– Шутишь? Конечно, хочу! – Клавдий даже как-то приосанился и встал ровнее, нетерпеливо поглядывая на парня, стоящего напротив, явно ожидая какого-то действия. – Вот, надевай, – он протянул свою руку, и Август понял, что ситуация провальная, ведь пухлые пальцы рыжеволосого парня вряд ли подходили для крошечной вещи, отданной ему матерью. Август натянул его на первую фалангу протянутого пальца, но, подняв взгляд, понял, что Клавдий ярко улыбается, рассматривая голубой камень, тускло поблёскивающий в холодном свете старых неоновых светильников на кухне.