Именно с такими мыслями она и сидела на подоконнике, наблюдая за закрытой дверью, ведущей в хлев, когда та вдруг открылась, и лохматая макушка харонца появилась на пороге. Он был одет и твёрдо стоял на ногах, а вышедший за ним дядя вдруг похлопал того по плечу, указывая в сторону дома. Как только Леонид скрылся из виду, Нола мигом спрыгнула с окна, попутно хватая лежавшую рядом чужую куртку.
– Эй, Нола! – Дядя попытался остановить девушку, но вышло слабо, ведь та даже не затормозила, проносясь мимо замершего у лестницы мужчины.
Сегодняшней ночью было лунно, прямо как тогда, когда она позорно сбежала, не оказав ему помощи. Август стоял посреди двора, разглядывая сад позади дома, но, услышав шаги, поспешно обернулся. Нола застыла, встретившись с ним взглядом: он выглядел точно так же, как в тот день, когда она нашла его у границы. Каждый молчал, и девушка снова вспомнила волчонка, который сбежал в лес. Что-то было в позе Августа сейчас, какая-то опасливая осторожность во взгляде, и она решила, что должна начать разговор первой.
– Тут холодно, – озвучив очевидное, Нола поняла, что и в этот раз не продумала разговор. Конечно, отступать было уже поздно. – Вот, – после чего она протянула парню его же куртку, держа на вытянутой руке.
– Спасибо, – Август нахмурился, когда, надев, ощутил слабый запах трав и свечного воска, но после прикосновения пальцев к чёрной ленте его лицо расслабилось. Проведя ладонью по ткани кармана, он нащупал очертания маминого кольца и чипа Тавии, после чего поблагодарил Нолу, продолжая неотрывно разглядывать её лицо.
Что-то всё же изменилось. Дядя крикнул, чтобы они не стояли на ветру. Луна ярким светом коснулась макушек обоих, показавшись полностью из-за облаков. Когда они заходили в дом, со стороны леса послышался протяжный волчий вой. Сегодня было полнолуние.
часть 3
Одно из немногих преимуществ, что виделись Августу в работе охотника разведкорпуса, было обязательство ежемесячных суточных дежурств. С Клавдием было очень удобно жить: он являлся комфортным во многих вопросах, но не был таковым в общем смысле. За все годы, проведённые вместе, Август так и не смог привыкнуть к его спонтанным прикосновениям. Всё было хорошо, как вдруг на него набрасывались с объятиями или хватали за руки. Особенно сложно было в общественных местах: вера не приветствовала публичного проявления привязанности, но и не запрещала таковых. Иногда он и сам не понимал, почему всё кажется ему неправильным. Чувства пропагандировались как ересь, но вот брак наоборот приветствовался. За все годы жизни, проведённые вместе с Клавдием, он понял, что испытывает уважение и привязанность к своему мужу. Он им дорожил, это был удачный союз. Клавдий не препятствовал его желанию принимать подавители, как и посещению храма, поощрял всякое действие, направленное на улучшения будущего положения Тавии, и не настаивал, когда Август запросил установить в спальне две раздельные кровати рядом. Приватность и комфорт во время сна были ему необходимы — просто вопрос удобства.
Именно так он и думал, пока всё не покатилось к чертям, стоило однажды открыть восточные ворота подземного города и сбежать, попадая в сюрреалистичный мир на поверхности, где-то отдалённо считая его возможной посмертной галлюцинацией.
— Лео! Эй, Лео, ты где!? — Громкий крик ворвался в его черноту сна, напоминая, что галлюцинации, хоть и посмертные, не могут длиться так долго. — Ну где ты, жирный?! Я тебе лосося свежего принесла!
На последнем предложении парень ощутил, что одеяло, лежавшее сверху, уж как-то слишком было тяжёлым, после чего с кряхтением пришло в движение. Резко распахнув глаза, он замер, испуганно вглядываясь в полосатую морду дикого зверя, находившуюся в нескольких сантиметрах от его носа. Енот, а это был именно он, с интересом разглядывал незнакомого ему человека, обнюхивая чужое лицо. Август читал, что эти животные были очень агрессивные и опасные, поэтому не представлял, как бы спастись с наименьшим уроном, добежав до двери, которая с грохотом распахнулась, привлекая их с енотом разом.