Дядя Нолы был приятным мужчиной средних лет. Густая подстриженная борода добавляла ему суровости, вероятно, в компенсацию к приземистости, но глаза ярко горели добротой, тут же его выдавая. Ему было легко доверять. Во всяком случае доверять кому-то нужно было для адаптации. Так Август решил для себя прошлой ночью и, не найдя корыстных намерений у Леонида, решил выбрать его. Нола же, сидевшая слева от него, того самого доверия отнюдь не вызывала, даже наоборот: парень всякий раз чувствовал холодок на затылке от её пристального взгляда и улыбки. Ему казалось, словно девчонка растягивает свои губы в хищном оскале, намереваясь впиться ему в глотку. Поэтому сейчас он сел поодаль, между парнем по имени Люк и медсестрой, имя которой он не помнил.
— Любопытно, — Люк хмыкнул и совершенно бесцеремонно придвинулся вплотную к лицу Августа так, что тому пришлось практически улечься спиной на девушку, сидящую рядом, стараясь оказаться от цепкого взгляда как можно дальше. — Центральная гетерохромия. Что ж, он действительно может оказаться харонцем, Нола, такие генетические мутации им свойственны.
Свои глаза Август всегда прятал: они были тёмных оттенков, но, оказавшись на свету, легко выдавали странную мутацию цвета. Если кудри он мог выпрямить, зафиксировав гелем, то с глазами ничего поделать было нельзя. Но Август не знал, что и здесь, на поверхности, это считается странным.
— Так, ладно, дайте ему поесть, — Леонид спас парня, привлекая внимание Люка, чтобы тот наконец перестал так пристально его рассматривать. За столом воцарилось праведное молчание, несвойственное этому дому.
Август не знал, стоит ли ему что-то говорить или нет, но перемены были уютными: по тишине он уже успел соскучиться. Дома его не было несколько месяцев, наверняка Клавдию сообщили, что он пропал без вести, и объявили мёртвым. Что конкретно чувствовать по этому поводу, он не знал. Сидя здесь, среди незнакомцев, по какой-то причине ему было спокойней, чем дома, безопаснее. Не было обязанностей, долга и бесконечного контроля. Был только страх, который периодически застревал где-то в горле беззвучным криком, и тревога, преследующие его с тех самых пор, как он очнулся в хлеву на заднем дворе.
Нола, всё это время сидевшая тихо, боролась совсем с другими чувствами, позволив на какое-то время забыть об Августе и своём плане по сбору информации. Сейчас же она не могла перестать замечать странные взгляды Мари, направленные на Люка. Ему, как и всегда, было всё равно, что происходит вокруг. Медленно смакуя свою пшеничную кашу с сухофруктами, он так же, как и в любое другое утро, сидел, уткнувшись в старые заметки дяди Лео, никого не замечая. Но вот Мари... С ней явно было что-то не так. Девушка, и без того миниатюрная, сидела на краешке стула, сжавшись всем телом; её медные волосы, всегда заплетённые в две толстые косы, сегодня были убраны в высокий хвост; на щеках румянец в дополнение к опущенному взгляду. Нола, подозревая, что её горячо обожаемый Люк вдруг стал причиной для волнения другой девушки, по меньшей мере вдвое привлекательнее её и, безусловно, милее, была чрезвычайно зла.
— И что с вами со всеми такое сегодня? — Леонид, уставший от тишины и постоянных переглядок, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.
— Со мной всё отлично, учитель. Спасибо, что спросили, — Люк, мало приспособленный к социальной жизни и всё воспринимающий буквально, даже не оторвавшись от чтения, спешно поблагодарил Лео, закидывая в рот пригоршню орехов. Тишина стала ощутимее: теперь Мари, испуганно вжавшись в свой стул, смотрела прямо на Нолу, которая гневно сверлила ту взглядом. Август же, уткнувшись в тарелку с завтраком, молча жевал, без конца поправляя и сдувая отросшую чёлку, которая, даже с учётом его лохматой кудрявости, лезла в глаза. Запах топлёного масла, свежезаваренных трав и крепкого кофе наполнял натопленное помещение, через открытую форточку доносился шум просыпающегося города. Всю эту картину разбавлял лишь енот, юрко шаставший под ногами, в попытке дотянуться и урвать что-то со стола.
— Нола, отведи Августа в цирюльню. А вы оба — работать. Быстро! — Мужчина хмуро глянул на всех присутствующих за завтраком, после чего, ворчливо пробормотав что-то себе под нос, поднялся с места. За Лео тут же последовал Люк, а за ним и Мари.
— Ладно, пойдём.
Когда стол опустел, девушка вдруг опомнилась, вспоминая свои главные цели и задачи: нужно было непременно разговорить лжехаронца, собрать как можно больше фактов и, если повезёт, то набросать примерную карту местности. Август был крайне молчалив. Нола думала, что это лишь потому, что тот был в бессознательном состоянии, когда она доставила его в город, да и после тоже. Только вот, очнувшись, он оставался всё таким же нелюдимым и диким, без конца дёргался и хватался за свой левый карман на куртке, перебирая истрепавшуюся по краям чёрную ленту. Даже сейчас, впервые выйдя в город при свете дня, он тушевался, держась края улицы, поднимал ворот тёплого плаща и волком глядел по сторонам, ещё сильнее пугая прохожих, стараясь рассмотреть каждый куст, что попадался им на пути. В Сильва было куда теплее, чем в Харон. Конечно, Нола не была в столице северной и самой крупной правящей провинции, но рассказов слышала много, видела рисунки и даже фотографии, что висели на стенде центральной площади и указывали на суровый климат гор. Август же кутался так, будто за окном стукнули первые заморозки, хотя даже первого снега не было, что вновь возвращало её к словам старейшин: несмотря на все внешние признаки, парень едва ли был харонцем.