Когда они прошли несколько жилых кварталов, с одинаковыми деревянными домиками, обнесёнными частоколом, улицы стали раздаваться вширь, а людей прибавилось вдвое. Усадьбы часто попадались двухэтажные, обитые войлочными утеплителями и пропитанные маслом, от того ярко желтели на фоне пейзажей поздней осени. Ветер доносил с центральной площади запахи жареных каштанов, булочек на пару и, конечно же, мясных закусок, которые продавали с соусами из свежей брусники, наверняка собранной утром в прилесье.
Всё же Ноле нравилась осень: утренний прохладный воздух обнимал лицо, тут же норовясь забраться под ворот тёплого пальто, что она надела сегодня, опасаясь похолодания. Девушка бросила взгляд в сторону своего спутника, отметив, что тот всё больше походил на смерть в этом старом плаще, что висел на нём, собственно, как и вся остальная одежда. Брюнет всё так же поправлял чёлку, жался к краю улицы, не без интереса касаясь пальцами пожелтевшей листвы и редких плодов мелких поздних яблок. Его жёсткая щетина сейчас больше походила на короткую косматую бороду, вновь прибавляя возраста. Высокий рост в сочетании с худобой делал вид ещё болезненнее, а синяки под глазами напоминали о всех тех ужасах, что творились с ним за закрытыми воротами хлева.
— Эй, дядь, ты чего? — выйдя на главную торговую площадь, лжехаронец вдруг замер. Ноле пришлось резко затормозить, боясь упустить его из виду. В ответ на вопрос лишь молчание. Август же в свою очередь словно и вовсе не слышал его, удивленно косясь в сторону лавочников с полными прилавками. Сильва был центром медвежьей провинции. Крупный торговый город и узел связи всегда славился изобилием, привлекая людей с окраин, но всё же ни шёл ни в какое сравнение с Меридом, Маритимом или столицей свободных земель. Нола не могла понять его шокированного взгляда, пытавшегося охватить как можно больше пространства сразу. Он скользил по кадкам с квашеными овощами, мочёными фруктами и солёной рыбой, замирал на подвешенной у крыши копчёной скумбрии, после чего устремился в сторону прилавка со специями. Август метался, не зная, где задержаться. Его ладонь замирала в сантиметре от коричных палочек, он наклонялся ниже, вдыхал полной грудью, пугая случайных прохожих. Какая-то девушка так сильно дёрнула своего сына за руку, оттаскивая как можно дальше от безумного незнакомца, что малыш расплакался. Юноша был поражён красками, изобилием, разнообразием и уже представлял, как было бы хорошо наладить торговлю с этими людьми, предлагая взамен технологии, пока девушка осторожно не потянула его по направлению к палатке с каштанами, так ярко подсвеченной наконец-то показавшимся солнцем.
— Доброе утро.
Хозяин лавки был низок и стар; гладко выбритые щёки растянулись в улыбке, от чего Август невольно потёр ладонью косматую бороду, чесавшуюся с непривычки. На руках у пожилого мужчины были перчатки без пальцев. Пока тот складывал горячие каштаны прямо в карманы пальто девушки, она пыталась ему заплатить, но тот отмахивался, возвращаясь к другим покупателям, при этом продолжая молчать. Август решил, что тот был нем.
— Что? Неплохой способ согреться.
Удивлённый взгляд юноши был красноречив, на что Нола лишь отмахнулась. Она хотела завести разговор о его доме, наконец-то попытаться узнать хоть что-то, но парень вновь застыл, прикрывая глаза. На этот раз его привлекли лотки с фруктами. Делая глубокие, отрывистые вздохи, он устремился к корзинам: поздние яблоки, груши, золотистая айва и солнечная хурма возвышались ровными пирамидами. Сухофрукты, нанизанные на жгуты, расположились над головами. Август завороженно разглядывал разномастные тыквы, яркую капусту и зелень, обходя ящики с мушмулой, еловыми шишками и чёрным картофелем, пока не добрался до того, что заинтересовало его больше остального. Яркие цитрусы пахли сильнее всего прочего, и он застыл над кадкой с кумкватом, так и не решаясь коснуться их ладонью.