— Это не очень вкусно, дядь. Давай возьмём мандарины или сладкий лимон, — Нола не любила цитрусы, ей больше нравились спелые груши и розовые персики, яблочная ранняя хурма так и манила откусить кусочек, но Август, кажется, был очарован невероятным запахом апельсинового масла, что не мог оторвать своего взгляда.
— Не нужно, — он дёрнулся, когда чужая ладонь коснулась предплечья, тут же возвращаясь в реальность. Засунув руки в карманы, парень расстроенно покачал головой, сутулясь ещё больше. Нола чувствовала какой-то необъяснимый стыд, когда прохожие косились на её спутника: он всё больше походил на безумного бродягу.
— Постойте, — из глубины лавки вышла женщина в тёплом пальто с меховой оторочкой. На голове её был повязан платок, кожа была бледная с синеватыми бороздами вен. Она несла в руке обрывок бумаги, на ходу сворачивая тот на манер конверта. — Возьмите на пробу. Это императорский золотой апельсин. Фрукт мудрости, — Нола была уверена, что эту горькую кислятину никто в Сильва толком и не покупал, но незнакомка выглядела слишком уж болезненно.
Август не ожидал, что лавочница будет так тепло ему, чужаку, улыбаться, что возьмет за руки, совершенно без опаски, и отдаст свёрток, ярко пахнущий летом, погладив по предплечью, срытому мешковатым пальто. Он, конечно же, не знал, как должно пахнуть это самое лето, почему-то вспоминая картинки и фильмы. В голове всё подстраивалось под этот невероятный запах. Он думал, что стоит что-то сказать этой женщине, как та поспешно скрылась в глубине лавки, мимолётно улыбаясь.
— Ладно, идём уже.
На площади народу только прибавилось. Нола дёрнула юношу за рукав, утаскивая через площадь дальше, в сторону торгового квартала. Парень, не ожидавший такого быстрого ухода, поспешно засунул свёрток в карман пальто, не переставая вертеть головой, изучая невероятный в его понимании город. На какое-то мгновение он позволил себе позабыть о Тавии, Клавдие и своих обязанностях. Он просто окунулся в этот мир, ощущая, как на мгновение страх покидает тело, вытесненный ароматами свежей выпечки и ярким солнцем над головой.
— Заходи, вот тебе деньги, — девушка притормозила около высоких каменных ступеней, ведущих к двери из тёмного дерева. Она выдала ему монету, плоскую, без надписей и гравировок. Было похоже на деньги, что использовали задолго до войны. Август не знал, что с ними делать, возвращая девушке вопросительный взгляд. Её голубые глаза, ярко подсвеченные солнцем, тут же устало метнулись наверх. — Доброе утро, — схватив сопротивляющегося юношу за руку, она спешно поднялась по ступеням, влетая в натопленное пустое помещение. В углу стоял высокий, долговязый человек, обернувшийся на звук. — Мой дядя был в пути несколько недель и хотел бы постричься.
Она сверкнула своей самой обворожительной улыбкой, положив на стойку у двери серебристую монету. Мужчина отмер, приглашающим жестом указывая на кресло перед зеркалом. Август дёрнулся, прикладывая ладонь к своему нагрудному карману, когда Нола потянула его верхнюю одежду за ворот.
— Всё нормально, можешь снять только пальто. Я вернусь через двадцать минут.
Хотя девушка ему не внушала особого доверия, всё же оставаться одному с незнакомцем он не хотел. Почему-то не хотелось показаться трусом или слабаком. Смяв ткань кармана сильнее, он резко кивнул, отчего девушка улыбнулась и со спокойной душой выскользнула из натопленного помещения. Прохладный ветер тут же прошёлся по разгорячённому лицу. Ей не хотелось торчать в лавке всё это время, пока Августу будут стричь волосы. Стоило прикинуть всё и продумать детали сделки, что она собиралась ему предложить. С учётом того что парень оказался наркоманом, то, может быть, совет был прав, и тот просто бредит, живёт в своих фантазиях, воображая какой-то мифический город под землей... Но всё же... Всё же было и несколько «но», не дающих ей отступить от своей теории. Несмотря на то, что внешне он был вылитым харонцем, не считая отсутствия клейма и весьма предсмертного вида, содержимое его походной сумки, одежда, направление, откуда он шёл — всё это говорило о том, что парень всё же не врал, ну или по крайней мере сам верил в то, что говорит.
Полностью погружённая в свои мысли девушка неспеша пробиралась сквозь густеющую толпу, пока не оказалась у дверей покосившегося вправо дома, сбитого из плотного сруба, промасленного, устланного мхом и лапником, будто одной только вывески «Шаман» и изысканного украшения из козлиного черепа было недостаточно.