– Могу завтра зайти к Люку, подобрать цепочку, – рыжий юноша, всё так же ярко улыбаясь, снял кольцо и положил на протянутую ладонь Августа. Он был счастлив без причины, как и большую часть времени: наверное, жизнь без подавителей так действовала на него.
– Конечно, – он вновь обнял замершего брюнета, касаясь носом основания шеи. – Это ведь от твоей мамы. Я бы очень хотел познакомиться с ней, – а после так же поспешно продолжил, – но я всё понимаю и согласен с твоим решением. Просто знай, что я благодарен, – он вдохнул глубже, крепче сцепляя руки в замок на чужой талии. – Ты всё так же отказываешься поесть мяса? Мне кажется, ты стал ещё худее, чем был. Мы могли бы сделать запрос на оленину…
На этих словах тело Августуса одеревенело и дыхание остановилось. Он громко выдохнул, после чего отстранил руки Клавдия, убирая зажатое в ладони кольцо обратно в нагрудный карман куртки.
– Да, отказываюсь, – это был тихий ответ, но рыжеволосый юноша вдруг сник и коротко кивнул. Он знал, что разговор на этом закончен.
Следующее утро наступило даже слишком быстро. Тавия не выходила из комнаты до ужина. Августу пришлось остаться дома и отложить дела до завтра. Клавдий больше не пытался начать разговор, пока не пришло время поесть в очередной раз. Брюнет наблюдал, как сестра всё так же тихо сидела на краешке стула, как и за ужином накануне, и вежливо отвечала на вопросы его мужа.
– На кого бы ты хотела обучаться? – Он всё никак не отставал, продолжая задавать вопросы. На завтрак были разогретые вчерашние блины и соевый сублимированный какао. Тавия ела много и с удовольствием. Август точно не знал, было ли это от голода или от того, что в крыле неприкасаемых такой еды отродясь не было, но то, что сестра ела, его устраивало и вполне входило в распорядок, что он составил.
– Я не знаю, на кого мне можно учиться, а на кого нет, – её брат ничего не ответил, заметив колкий взгляд, направленный на его причёску. – Что с твоими волосами? – Это был первый прямой вопрос, который она ему задала, и тишина над столом повисла осязаемо, пока Август не поднял взгляд на девушку напротив, продолжая молчать.
– Теперь ты можешь учиться, на кого хочешь, у тебя нет ограничений как жителя центрального отсека, – он не ответил на реплику о волосах, зачем-то поясняя вопрос, который не был озвучен.
– Я тоже не понимаю, зачем он это делает, – Клавдий вновь улыбнулся, протягивая руку и касаясь гладкой тёмной пряди. – Я ведь видел его кудри всего однажды, когда в учебном отсеке начался пожар и сверху полилась вода, – он улыбнулся, убирая свою ладонь, но Август успел почувствовать раздражение, когда чужие пальцы коснулись его головы. – Нас тогда всех согнали в спортзал, чтобы изолировать другие помещения и минимизировать урон. Мы просидели там больше суток, и когда нас наконец-то выпустили, твой брат стоял посреди этого хаоса с совершенно невозможными кудрями и недовольным лицом. Хотя знаешь, совсем обычным его лицом, – Клавдий засмеялся. Всё это время Тавия слушала его очень внимательно, не переставая жевать, и как-то странно рассматривала, не говоря ни слова. – Думаю не только я пялился на него в этот момент, замечая как ярко он выделялся среди прочих.
Клавдий задержал взгляд на глазах Августуса, после чего положил свою ладонь поверх левой руки мужа, словно на контрасте показывая, насколько смуглая у того кожа по сравнению с ним. Его речь, показавшуюся Августу излишне слащавой, перебил звук сигнала общего оповещения, означавший, что до начала уроков и рабочего дня оставалось десять минут. За последние несколько лет Август успел полюбить его, ведь это означало, что можно целых шесть часов провести с самим собой.
– Идём, – как и в тот раз, в комнате прощания, брат поднялся на ноги первый, указывая Тавии на дверь. Девушка поспешно осушила свою кружку в два глотка, кивнула Клавдию и, закинув за спину новый рюкзак, что Август ещё неделю назад оставил для неё в комнате, направилась к двери.
– Удачного дня вам обоим, – рыжеволосый юноша остановил их у двери и, поспешно коснувшись губ Августа своими, удалился первым, приобняв Тавию на прощание. Он свернул налево, вливаясь в поток спешащих по своим делам жителей подземного города, как оказалось, в совсем противоположном направлении, что нужно было им.