— Спрашивал или не спрашивал, но закон ты нарушил. Этот антри не пересекал границу, когда попал в твои силки.
На мгновение Августу послышался какой-то треск и шорох в чаще справа. Он медленно повернул голову, вглядываясь в темноту леса, но ничего не увидел, ослеплённый бликами костра.
— Охота в чужих землях тоже преступление. Тогда что ты тут забыл со своими праведными речами, Жерар? — Август облегчённо выдохнул, понимая, что попался в лапы к браконьерам, а не встретил военный патруль.
Молчаливый ничего не ответил, лишь хмыкнув, отчего разозлённый его словами Луи быстрым шагом пересёк пространство, ударяя пленника ботинком по лицу.
Тяжёлая подошва раскроила Августу губу и, судя по всему, прошлась по носу. Он крепко зажмурился, стараясь сдержать вскрик, когда затылок ударился о ствол дерева. Горячая кровь хлынула по подбородку, капая на меховой воротник, глаза заслезились, страх стал ощутимее, но вместе с ним появилась непонятно откуда взявшаяся злость. Август непроизвольно сжал челюсти, пытаясь ощупать языком зубы на предмет их целостности.
— Не харонец, говоришь? Как бы не так! Мне старейшины ещё премию выпишут за поимку этого ублюдка! — Распахнув глаза, пленник уставился на своего мучителя, прожигая взглядом чужую переносицу. На лице появилась кривоватая улыбка, кровь попала в рот, и он сплюнул на снег, стараясь избавиться от металлического привкуса во рту. Все палудцы вдруг замерли, косясь в его сторону. Над их лагерем повисла тишина. Пленник тяжело дышал, открыв рот, кровь скапливалась в районе горла и ему пришлось сплюнуть снова, исподлобья глядя поочередно на всех троих. — Хватит пялиться на меня. Я сказал: хватит! — Луи нервно отступил назад, видя чужой окровавленный оскал, после чего, приосанившись, вновь ударил Августа, на этот раз в живот. К счастью, меховое пальто смягчило удар, и рёбра получили лишь ушиб, но желудок скрутило, и его замутило. Голова кружилась, по затылку поползло что-то тёплое, и Август понял, что рана там тоже была.
— Говори, чего ты шастал у наших границ?! — Судя по всему, просто убивать его никто не собирался, но впервые за эти пару месяцев, проведённых за пределами подземного города, ему стало всё равно. Разум призывал вести себя тихо, молчать и терпеть, делать всё то, к чему он привык за последние восемь лет. Вот только без подавителей появилось и то, от чего он так старался избавиться, что скрывал, но в тайне холил и лелеял где-то в глубине души.
— Как ты задолбал! — Громкий вскрик заставил палудца остановиться, голос пленника стал другим, более низким, хриплым от сбившегося дыхания. — Я же сказал тебе, что не харонец, мудак ты тупой! — Август даже не понял, что произнёс это вслух, пока не услышал перешёптывание у костра на незнакомом ему языке.
— Сейчас ты мне всё скажешь, — браконьеры смотрели на него теперь с опаской, но, кажется, что этот Луи сдаваться не собирался, поэтому прежде чем Август смог понять, что происходит, парень схватил из костра тлеющую палку, направляясь к нему.
— Стой, Луи! — Короткостриженый вскочил с места, но сделать ничего не успел: пленника резко рванули за воротник, после чего раскалённое чернеющее дерево коснулось шеи. Он точно не знал, кричал ли в тот момент, — боль была нестерпимой. Запах палёной плоти окутал парня. Волчий вой послышался совсем рядом, и он отключился снова.
Нола была слишком далеко от импровизированного лагеря палудцев, чтобы разобрать, о чём конкретно говорили патрульные и Август, но отчётливо слышала крики и удары. Следуя за белым волком, хоть это и казалось ей странным, но всё же ступая по территории чужой провинции, она ощущала скорее некий трепет, нежели страх, словно этот зверь, зовущий её вперёд, что-то такое знал, и пока она была с ним, то страхов не было. Они появились, стоило в темноте леса появиться слабому огоньку, мелькающему среди чёрных стволов деревьев, и когда лес окутала полная темнота, только лунный свет, отражающийся от снега в тех местах, где кроны не застилали небо плотным куполом, помогал, хоть что-то видеть. Волк всё шёл тихой поступью впереди, пока вдруг не остановился оборачиваясь. Вдали послышались голоса. Она словно в тумане подходила ближе, сперва приметив лошадь Августа, а после и увидев край его мехового дублёного пальто, выглядывающего из-за ствола дерева, к которому его привязали.
— И что там дядя говорил про предсказания Рены, — она тихо пробормотала себе под нос проклятия, стараясь обойти лагерь справа, шаг за шагом удаляясь от волка, который теперь вновь смотрел перед собой, туда, где визгливый палудец допрашивал Августа. Дальше идти было опасно. Устроившись за особо широкой секвойей, она замерла, ведь теперь видела Августа, который обернулся, вглядываясь в чащу. Он смотрел прямо на неё, пока человек, стоявший к нему ближе, не ударил со всего маху по лицу. Девушка скривилась, крепко зажмурившись: не то чтобы она сама не била этого глупого идиота при встрече, но это не значило, что его можно было бить другим. — Молчи же, дурак, — ставший уже каким-то родным голос приобрёл знакомые ноты. Нола поняла, что ударом в лицо это просто так не закончится, но никак не ожидала, что чёртов палудец возьмётся пытать его всерьёз. Крик Августа разбил тишину ночного леса. Волк, стоявший в ста шагах от неё, протяжно завыл, исчезая за деревьями, и ей пришлось плотно закрыть уши, чтобы не слышать, как её друг корчится в агонии, теряя сознание.