Коридор был полон людей, одетых в одинаковую серую форму, с разными нашивками на спине. Они не толкались, не смеялись и передвигались группами, стараясь никому не мешать. Несмотря на то, что в этой части бункера было очень тепло и чисто, намного лучше, чем в её старом отсеке, Тавия отчётливо ощущала холод, исходящий от большинства из них, неосознанно прижимаясь к брату ближе.
Миновав несколько лестничных пролётов и разделительных дверей, они оказались в очень светлом коридоре, на стенах которого были фотографии младенцев, а следом шли фото супругов с младенцами. Были однополые пары на любой вкус, все, как один, счастливые, с улыбкой до ушей, рекомендовавшие генную лабораторию, которая «может выполнить любой ваш запрос», как гласил лозунг снизу.
– Он любит тебя, – она не уточнила, кто, да и смысла в этом особо не было, ведь его в этом мире любил только один человек.
– Любовь – это архаичный пережиток прошлого, – завернув за угол, он вдруг остановился у высоких дверей из мутного стекла, за которым слышались голоса и гомон, совершенно не замечая, как сестра хмыкнула на последнем высказывании. – Иди, данные твоего чипа обновили. Если заблудишься, подойди к любому охраннику и скажи, что ищешь отсек семьи Блэк, тебя проводят.
– Мамино кольцо… – Август уже развернулся и собирался уходить, как Тавия резко схватила его за рукав, заставляя обернуться, – Не отдавай ему, – она цеплялась за манжету у запястья, упрямо вглядываясь в лицо напротив. – Оно не для него.
Август ничего не ответил, продолжая разглядывать её лицо. Только сейчас он понял, как давно её не видел и как сильно на самом деле Тавия изменилась. Щербинка между передними зубами была практически незаметной, веснушки окончательно исчезли, и кожа стала совсем светлой, как у их отца. Только глаза были тёмно-карие, точь-в-точь, как у матери. Она стала почти взрослой за эти восемь лет, но была всё такой же живой и порывистой, словно ветер, о котором писали в книгах.
– Он хороший. Но это кольцо не для него. Ты понял?
Ему не дали ответить на вопрос: над головой прозвенел второй звонок, и двери разъехались в стороны, собираясь принять опаздывающих школьников. Август не успел ничего сказать или даже подумать о том, что вот уже второй день подряд его новоприобретённая семья раздаёт ему указания по жизни, как Тавия отпустила его рукав, поправила в петлице чёрную ленту, которую он повязал ещё вчера, и переступила порог класса. Она точно не знала, почему решила сказать ему это и почему именно сейчас, ведь фактически мама велела ей ничего не говорить брату, во всяком случае пока он такой. Стёкла из мутного пластика сомкнулись перед её носом, разделяя их снова. Последнее, что она увидела, это глаза Августуса и на мгновение ощутила эту секунду понимания, как было у них в детстве, когда слова были никогда не нужны.
– Мисс Блэк? – За спиной прокашлялись. Девушка обернулась, замечая наконец учительницу и несколько десятков пар глаз, направленных прямо на неё. – Займите своё место, будьте добры.
В классе был всего один свободный стол в самом конце комнаты у решётки воздуховода. Тавия подумала, что его, вероятно, принесли совсем недавно, специально. Все ученики выглядели точно, как и она, и даже рюкзаки были синие и одинаковые по форме.
– Ваша новая одноклассница Тавия Блэк. Надеюсь, вы подружитесь.
– Мисс Коллинз, а Блэк – это разве не фамилия сына главы города? – Мальчишка, что сидел с ней рядом, как-то нарочито дружелюбно улыбался девушке, задавая свой вопрос учительнице.
– Всё верно, мистер Остин, ваша новая одноклассница – сестра господина Августуса Блэка. А теперь перейдём к теме нашего занятия.
Тавии не хотелось бы, чтобы её саму или её семью разбирали, как предмет урока. Но, к счастью, учительница на этом закончила, и мальчишка, что сидел рядом, вполне удовлетворился таким ответом, опуская взгляд к своим записям. Всё, что она знала о нынешней жизни своего брата, было урывками где-то услышано от сплетников или из еженедельного радиооповещения, но одно было ясно точно: каким-то образом Август теперь сидел за одним столом с теми, кого раньше так яро презирал. Мисс Коллинз что-то продолжала писать на доске маркером, и за её коренастой фигурой сложно было разглядеть нижние строчки.
Тавия рассматривала класс, своих новых одноклассников, мелкие частицы пыли в просветах верхних ламп и вдруг наткнулась на любопытный взгляд, направленный прямо на неё. Какая-то девушка с рыжими волосами, которую она определённо не знала, всё время оборачивалась, чтобы бросить свой взгляд в её сторону, вплоть до того, как над их головами прозвенел очередной звонок. Большинство ребят были к ней дружелюбны, даже нашлись те, что выразили сочувствие по поводу ухода её родителей. Всё это разнилось с её представлением о центральном отсеке и жизни в нём. Тот парень, что задавал вопросы учительнице, оказался сыном помощника главы города, а девушка с рыжими волосами – сестрой Клавдия Эммой Ли.